Лицо фигурки было вылеплено почти так же идеально, как на портретах, которые его мама понавесила в своей спальне. С той же бородой и умоляющими, добрыми глазами. На фигурке были волнистая мантия и сандалии - точь-в-точь такие как на Иисусе в представлении Алекса.
- Расскажи мне о своих бедах, сын мой, - голос звучал четко, как будто звук исходил от какого-то безумного кукловода, направлявшего слова исключительно в уши Алекса.
Алекс икнул, затем пересел на другой конец скамейки, стараясь игнорировать странного маленького человечка, сделанного из чистого шоколада.
- Не бойся, Алекс. Я - свет мира, помнишь?
Алекс огляделся, опасаясь, что кто-то может пройти мимо и увидеть, как он разговаривает с полуфутовым куском шоколадной помадки, похожим на Господа.
- Проваливай... отстань от меня!
- Твоя душа должна жить дальше, Алекс. Ты не должен пропускать церковь и вместо послушания предаваться удовольствиям, - сказал Иисус. - Ключ к тому, чтобы открыть врата рая, - это дисциплина и самопожертвование.
- Я не хочу с тобой разговаривать.
- Твой отец хочет, чтобы ты ходил в церковь и жил праведной жизнью.
Алекс встрепенулся, грусть смешалась с проблеском надежды.
- Я хочу поговорить с ним! Я скучаю по нему!
Шоколадный Иисус улыбнулся и протянул свои крошечные руки ладонями вверх. Шоколад медленно таял и пузырился, меняясь и превращаясь в широкоплечего мужчину с усами и в очках.
- Папа!
Его отец поднял шоколадную руку и помахал.
- Привет, сынок!
Алекс надул губы.
- Ты на самом деле не мой отец.
Шоколадная фигура скрестила руки.
- Это я, Александр. Теперь я на небесах.
Алекс почувствовал волну разочарования. Его отец раньше был теплой плотью, которую можно обнять или поиграть с ней в мяч на заднем дворе. А теперь, после смерти, он превратился в кусок шоколада - и только потому, что Иисус позволил ему объявиться. И это называется милость?
Фигура, словно уловив его безразличие, снова приняла облик шоколадного Иисуса.
- Я знаю, ты зол и не понимаешь. Ты молод, но должен усвоить: всему происходящему есть причина. В конце концов, ты будешь вознагражден в Царствии Небесном.
Губы Алекса задрожали. Он вспомнил последний день, когда видел отца, и подумал о том, как изменилась жизнь после его смерти. Вспомнил маму - она тоже стала другой. Перестала готовить, почти не проводила с ним времени. Словно Алекс напоминал ей об отце, а она не могла вынести боли одиночества - потому и подобрала Ника, чтобы заполнить пустоту. А Ник, в свою очередь, жил за ее счет, а когда за стеной в их комнате становилось тихо, тайком пробирался к Алексу, тихонько разговаривал с ним, просовывал руки под одеяло и прикасался к Алексу так, как никто другой никогда не прикасался. И Алекс чувствовал себя грязно, словно потерял место в этом мире. В десять лет он уже ощущал себя чужим для всех. И не доверял никому - даже этой крошечной фигурке, смотрящей на него с умоляющим, мягким выражением.
- Послушай...
- Нет! - крикнул Алекс, вскакивая с парковой скамейки. - Теперь ты послушай для разнообразия. Каждую ночь я говорю с тобой, а ты не слышишь. Не защищаешь меня от Ника. Но ты позволил папе умереть и оставил меня здесь одного.
- Но земное не имеет значения...
- Чушь собачья! - Алекс пригнулся ближе к крошечному шоколадному божеству. - Все имеет значение. Мир ужасен, и люди здесь теряют надежду. Отсюда больше не видно небес.
- Но это люди осквернили мир, - объяснил шоколадный Иисус.
- А разве не Бог создал его вначале? И когда Он это сделал, Он сотворил и все плохое. Он создал то, из-за чего папа бросил меня, и создал таких, как Ник.
- Но я, наконец, пришел, чтобы помочь тебе, Алекс.
Алекс почувствовал ярость. Он чувствовал, что его распухшая прямая кишка все еще горит после последнего визита Ника. Он чувствовал одиночество и недоверие.
- Что ж, ты пришел слишком поздно.
Алекс схватил шоколадного Иисуса и сунул его в рот.
Сжал челюсти, заглушая тихий вскрик, и с наслаждением принялся жевать, чувствуя, как шевеление во рту постепенно затихает, превращаясь в липкий слой, который он слизал с зубов и десен. Шоколад на вкус был... божественным.
* * *
Вернувшись домой, Алекс обнаружил храпящего на диване Ника и записку от матери: "Алекс, я ушла за продуктами. Когда придешь домой, приготовь Нику что-нибудь поесть".
Желудок Алекса свело от того, что он съел целую плитку шоколада натощак. Он бросился в ванную, спустил штаны и опорожнил кишечник в унитаз. Пот струйками скатывался со лба, пока он тужился.
Не успев дотянуться до туалетной бумаги, Алекс почувствовал, как что-то плеснулось в воде и прилипло к его заднице. Когда он наклонился вперед, послышалось бульканье.
Алекс обернулся, чтобы взглянуть на свою пятую точку, и ахнул: из экскрементов все еще прорастала крошечная комковатая фигурка. Продолговатая какашка извивалась, обретая руки по бокам, затем ноги. Заостренный кончик массы отвалился в воду, а на его месте внезапно сформировалась рогатая голова с ухмыляющимся лицом. Последним появился заостренный хвост.
Своими вновь образованными руками фигурка раздвинула ягодицы Алекса. Хриплым голосом она процедила:
- Черт возьми, парень, да он тебе тут знатно все прочистил, а?
Алекс почувствовал, как его лицо заливается краской от этого постыдного факта. Он почувствовал себя слабым и никчемным.
Фигурка медленно выбралась наружу, вскарабкалась по его спине на плечо, оставляя за собой мокрый след.
- Как насчет того, чтобы сегодня сделать твой мир чуть ярче? - спросил Дьявол.
Алекс нечаянно дернул плечом и какашечная фигурка сминаясь, врезалась ему в шею.
- И что для этого нужно?
Фигурка медленно восстановила свою естественную (или неестественную) форму, и Алекс впервые уловил исходящий от нее неприятный запах. Он боковым зрением заметил, что у Дьявола вместо глаз торчали два кукурузных зерна, а уши были слеплены из кусочков семечек подсолнуха.
- Мы немного повеселимся, малыш, - заявил Дьявол, и голос его звучал из глубин полости, напоминающей пустотелое ядро попкорна.
- Что ты имеешь ввиду?
- Сыграем в три желания, - сказал Дьявол. - Какое у тебя первое?
- Хочу, чтобы папа вернулся, - выпалил Алекс.
Темная бесформенная голова печально закачалась из стороны в сторону.
- Не-а, прости, мелкий. Твоего папашу уже прибил Иисус. Что там у тебя следующее?
Алекс нахмурился, но вдруг губы дрогнули в улыбке.
- Второе желание - наблюдать, как Ник страдает. А третье - увидеть, как он сдохнет.
- Вот это я могу! - осклабилась кособокая масса экскрементов. - Приготовим старине Нику сэндвич. Мой любимый - с болонской колбасой, майонезом, солеными огурчиками... и бритвенными лезвиями. Сдобрим все "Драйно" - и сытный обед с мощным энергетическим зарядом готов!
Улыбка Алекса растянулась еще шире. Ощущение одиночества внезапно начало рассеиваться.
- Кажется, ты мне нравишься.
- Так я и думал.
"Вознеси Господа"
Шестого октября Господа наконец объявили мертвым. Внезапно в мире не осталось никого, кто не следил бы за новостями. На горнолыжном курорте где-то в Колорадо туша Бога врезалась в склон, убив сотни любителей беговых лыж.
Христиане скорбели, сатанисты ликовали, а агностики с атеистами лишь чесали затылки и бормотали:
- Какого хера?
Представители различных религий схлестнулись в спорах об этом событии. Одни объявили новость выдумкой желтой прессы, другие заявляли, что с неба упал Будда или что Иисус при втором пришествии полетел вниз кувырком, как мешок с песком.
Появились окончательные доказательства. Чудеса внезапно прекратились. Святые статуи перестали источать слезы. Прекратились странные видения вроде изображений Иеговы. И самое убедительное из всего: "Чикаго Кабс" выиграли Мировую серию.