«Хомутами» по старой привычке, ещё со времён КГБ, называли милицию, а ныне полицию. Володя весь разговор слышал.

– Таранить их надо, аварию устроить.

Несколько секунд Гнибеда раздумывал над словами Володи.

– Мы не знаем, что в багажнике. А вдруг бомба, рванёт?

Володя закрыл глаза. На несколько минут, одну-две, он мог видеть предстоящие события, и потому с калейдоскопической быстротой перед его глазами промелькнула картинка: микроавтобус бьёт в бок «Опель», машину заносит, и она слетает в кювет. И никакого взрыва.

– Не рванёт, – открыв глаза, уверенно произнёс он.

– Уверен? Костя, тарань!

– Было бы сказано. Эх, машину жаль…

Водитель включил сирену, открыл окно и выставил на крышу проблесковый маячок на магните. Машины, идущие впереди, сразу стали уступать им дорогу.

Володе стало страшновато. Мимо с ужасающей быстротой пролетали обгоняемые ими автомобили. А ведь они ехали, не стояли!

Однако Косырев был настоящим профи. Он догнал «Опель» и ударил его, вернее, притёрся к заднему бамперу легковушки и резко вывернул руль вправо. «Опель» занесло, задние колёса его цепанули обочину, и он сначала крутанулся вокруг своей оси, а потом слетел в кювет и перевернулся.

Вытолкнув «Опель» в кювет, Косырев ударил по тормозам и съехал на обочину.

К месту аварии уже бежали люди, выскакивавшие из остановившихся машин.

И тут Гнибеда показал класс. Он так рванул по обочине, что спринтеры позавидовали бы. У машины оказался в числе первых.

– Граждане, отойдите! Мы из полиции, в машине опасные преступники.

Граждане отошли, но любопытство пересиливало запрет. Они глазели и снимали происходящее на телефоны.

На другой стороне дороги остановилась другая машина ФСБ. Любопытных быстро разогнали, и возникшая было пробка рассосалась.

Володю, не разобравшись, тоже попытались выдворить, вежливо, но жёстко взяв под локоть, но тут Гнибеда махнул рукой:

– Отставить, свой!

Из кабины «Опеля» вытащили пассажира – его сторону помяло меньше. Он был жив и постанывал, голова была в крови.

Один из прибывших защёлкнул на пострадавшем наручники, затем достал из аптечки бинт и перебинтовал ему голову, причём сделал это умело. Уж Володя перевязку оценил. Видимо, у сотрудника ФСБ была практика.

– Вызывай «Скорую» и сам езжай с ним. Обыщи, забери у него телефон и никого к нему не подпускай, – распорядился Гнибеда.

Потом они подошли к водительской двери. Эта сторона машины была помята сильно, стекло осыпалось, дверь не открывалась. Но и так было видно, что водителю уже ни одна «Скорая» не поможет. Голова его была неестественно вывернута, дыхание отсутствовало.

Володя просунул руку в кабину и попытался было нащупать пульс на сонной артерии водителя, но тщетно.

– Готов?

– Труп.

Гнибеда подошёл к багажнику, нашёл кнопку и открыл крышку. Капитан и подошедший сотрудник переглянулись. Видимо, они поняли, что представляет из себя серый контейнер с аббревиатурой ЗНСЗ-35.

– Химический? – спросил сотрудник.

– Да, VX, бинарного действия. Насколько я помню, в десять раз токсичнее зарина.

Володя понял, о чём шла речь, всё-таки в университете проходил военную кафедру, где они изучали поражающие факторы химического оружия и антидоты. Конечно, сейчас в его памяти сохранились лишь обрывки прежних знаний, но и их хватило, чтобы понять – угроза нешуточная.

– Сапёров вызывать будем? – взглянул сотрудник на капитана.

– В обязательном порядке. Дорогу тоже перекрывать придётся: вдруг они сюрприз устроили, самодельное взрывное устройство к контейнеру привязали?

– Если уж при аварии оно не сработало, то почему…

– Только сапёры, – прервал рассуждения сотрудника Гнибеда. – Они послушают сначала, да и противогазы наденут: вдруг при аварии утечка образовалась? Умрёшь после первого же вдоха этой дряни.

Сотрудник отошёл и стал звонить в управление.

Вскоре с сиренами прибыли несколько машин: дорожной полиции, труповозка, спасатели и сапёры. Гаишники перекрыли дорогу, спасатели вскрыли машину, как консервную банку, и извлекли труп.

– Едешь с ним в морг, – приказал капитан сотруднику, – пальчики откатаешь, по базе пробьёшь. Понятное дело, обыщи одежду, в пакет её и в Управление.

– Так точно!

Труп погрузили в машину, спасатели и труповозка уехали, а сапёры попросили присутствующих отойти подальше. Повозившись с полчаса, они подошли к капитану:

– Там гаубичный снаряд, сто пятьдесят два миллиметра. Он не взрывоопасен, взрывателя нет. И здесь химики нужны, утечка может быть. Не наша это стезя.

Армейских химиков пришлось ждать долго. Они приехали на военном «УАЗ-469». Два офицера натянули противохимические костюмы, взяли приборами пробы воздуха вначале из багажника, а потом из контейнера.

– Груз безопасен, но ронять его не рекомендуем, – вынес свой вердикт один из офицеров. – Да и вообще, отдали бы вы его нам.

– Попозже. Нам пальчики с него снять надо, серийный номер.

– Где он произведён, сказать не могу. Надо номер смотреть, Министерство обороны запрашивать. Но хранился он на объекте Морадыковский, что в Кировской области.

– Это же секретная информация! – удивился Гнибеда.

– Тоже мне, секрет Полишинеля! – усмехнулся офицер. – Да об этом весь мир знает! Химическое оружие запрещено, выпуск его прекращён, идёт уничтожение запасов. Информация есть в газетах, Интернете.

– Вот как? Тогда, может быть, объясните, как он сюда попал?

– Не могу, не знаю, – развёл руками химик с погонами майора.

– Неужели склады плохо охраняют? – допытывался Гнибеда.

– Вы из контрразведки, вот и выясняйте, – съязвил майор: в армии контрразведку недолюбливали.

– А снаряд-то хоть настоящий или имитация? Скажем, учебный?

– Самый настоящий. И если он сработает, будет плохо.

– Как же нам доставить его в управление?

– А мы спецмашину вызовем, – предложил химик.

– Чего молчали до сих пор? Звоните.

Со всеми предосторожностями снаряд в контейнере привезли к зданию управления. Специалисты сфотографировали маркировку и сняли отпечатки пальцев. Опасную находку химики отвезли в воинскую часть: хранить его в центре города было опасно.

Володя хотел уже было откланяться. Своё дело он сделал и, по правде говоря, устал; слишком много событий и впечатлений для одного дня. Адреналина ему и на работе хватало.

Голова была тяжёлой, и он уже заметил, что все мозговые штурмы истощили его, высосали силы. А завтра ему на работу, и сейчас надо бы отдохнуть. Но уходить, не попрощавшись, было неудобно, и Володя подошёл к Гнибеде:

– До свиданья, товарищ капитан.

– Как это – «до свиданья»? А совещание у Толкачёва?

– Вдруг у вас секреты, а я всё же человек сугубо штатский. Да и работа у меня своя, я не на Литейном тружусь, – попытался возразить Володя.

– Можешь понадобиться, – упёрся капитан.

– Я устал.

– А я, думаешь, нет?

– Вы зарплату за это получаете.

– Я намекну Толкачёву, он премию выпишет как внештатному сотруднику.

– Как сексоту? Ну уж нет!

Молча они прошли к кабинету подполковника – там уже собрались сотрудники, задействованные в операции.

– Ждать себя заставляете, – недовольно заметил Толкачёв.

«Ну вот, уже указывает на задержку, хотя я и не сотрудник». – Володя пристроился на стуле у двери.

Гнибеда доложил о ходе операции.

– Один снаряд есть. Должны быть ещё три, если умерший фигурант не соврал. Что по погибшему водителю? – Толкачёв был сосредоточен.

– По отпечаткам пальцев ни по одной базе данных он не проходит. Взяли кровь на генетическую экспертизу, после макияжа сделали фото, – доложил оперативник.

– Что с пассажиром?

– В госпитале, под охраной. Врачи собираются оперировать, черепно-мозговая травма. Исход под вопросом.

– По снаряду кто работает?

– Снаряд химический, VX-газ, предположительно со склада объекта Морадыковский. Пока ждём ответа из Минобороны.