— Тет Натах, такое дело… Смотреть больно на ваше изобилие. Можно я бабушке пару бутербродов с салом возьму? — обратился я к матери Валерика.

— Да что ж только ей-то сам поди работал. Я тебе соберу. Чай не бедные. — я стоял и ждал. К штакетнику вышел одноклассник. Толи он подобрел от выпивки, а скорее хотел поиздеваться.

— На Васек, выпей. Ты ж работал! — он протянул мне 200 граммовый, граненный стакан с водкой налитой горочкой.

— Прости друг, нельзя мне пить, запойный, сам же знаешь…

— А я выпью! — Валерка лихо опрокинул в себя стакан и аппетитно захрустел маринованным огурчиком. Наверное он мне что-то еще сказать хотел, но тут появилась его мать. Она передала мне сверток где в газете лежало сало, большой надо сказать сверток. Вот только городской дурачок подумает мне пару кило шикарного сала вынесли. Все куда проще. Сала действительно нарезали и надо сказать щедро. В грязь лицом ударить никто не хотел. Только сначала шел хороший такой кусок хлеба, на нем тонко нарезанное сало, правда полностью покрывающее кусок хлеба. Затем снова хлеб и снова сало. Короче сверток был большой, примерно на четверть буханки хлеба, а сала не так в нем и много. Более того тетя Наташа протянула и второй сверток.

— Вы в этом году ничего не сажали. Ты вон по огородам побираешься — получается на последок укусила она мое самолюбие — я вам там зелень собрала…

Во втором свертке были вареные куриные яйца, зеленые перья лука, укроп, петрушка, яйца разрезаны пополам и на куске хлеба. Это был конечно удар по дых!

— Спасибо тет Натах, век вашу доброту помнить буду.

— Ты иди Вась, а то Валерик выпил, мало ли что… — Посоветовала мне соседка.

Городским не понять… Зелень, лук, петрушка, вареные яйца… Да тот же укроп никто не сажает! Он подобно сорняку растет на наших черноземах. Под конец сезона разбрасывая семена из своих зонтиков. Его иногда даже пропалывают, если сильно разросся. Лук да специально ближе к осени деляночку отдельно высаживают, дабы дал зеленое перо, но это еда нищих, как и вареные яйца. В городе, вкусное деревенское яйцо, кур на свободном выгуле, да с ярким желтком может и лакомством покажется. А у нас в колхозе… Даже самая убогая, древняя старушка, которая сил не имеет хозяйства держать до самого конца 5–10 курочек во дворе имеет. А уж хлеб. Он вкусный, но настолько недорогой, что поросят мы хлебом откармливаем. Ругаются на такое, но хлеб регулярно завозят. Участковый грозится, что есть какое-то правительственное постановление. Якобы будут меньше хлеба завозить в магазин. Ибо все слишком хитровывернутые. Накупят хлеба и кормят им поросят. Думаю врет. Впрочем мое второе «Я» подсказывало, что не врет. Однако вся моя сущность протестовала против этого. Как так? Хлеб дешевый! Городские наше сало жрут. Им значит в магазины хлеб завозить надо, а нас ограничивать? Короче второй сверток, который я сразу и не приметил и вынесла тет Натаха был свертком для нищих. Впрочем тормозок я отнес домой бабушке, пусть полакомится. Сам же пошел к соседям помогать выбирать картошку дальше.

За работой… Короче увлекся я этим делом на 5-м огороде смотрю, мне на смену уже пора. Впрочем тут народ понимающий…

— Егор Серафимыч, извини меня, ужо на работу пора. — обратился я к хозяину огорода.

— Все понимаю Вась, работа святое. Ты обожди, скажу своей тебе тормозок соберет, а за картоплей ты завтра приходи. — почти сразу без перерыва крикнул, ибо его жена была на соседней грядке.

— Матрена, Ваське собери тормозок на работу ему пора.

— Не путевому? Ой Вась прости… — тут же повинилась хозяйка.

— Да я все понимаю, пил, серьезной работы нет, я не обижаюсь. — ответил хозяйке.

Тетка Матрена мне собрала тормозок на работу быстро. Не мудреный деревенский, но сытный. Так что в школу я пришел можно сказать упакованный. Вот такой вот грязный, как есть. Даже свое ведро оставил у соседей. Впрочем в колхозе воровать не принято. Да и у меня «заложник» есть. Тетка Матрена положила мне в свою хозяйственную сумку крынку молока, понятно с обязательным наставлением вернуть крынку. Пяток вареных яиц, в пустом коробке из-под спичек соль. Шматок сала грамм на 200. Да оно соленое из банки, не такое с прослоечкой, как было на столе у Валерика, но вкусное и питательное. Хлеба, луковицу, не заморачивая себя перьями лука в общем-то и все. Однако точно на смене голодным не буду.

То что я грязный вообще не проблема. Да в нашей деревенской школе водопровода нет. А вот умывальник в каждом классе висит. Под ним ведро. Рядом мыльница. Умыться и помыть руки вполне себе достаточно. Касательно моих шмоток? Так в чистом я на работу никогда и ходил. Было бы странно если сторож, как какой директор школы пришел в костюме и туфлях. В школе же у меня были тапочки. У нас в колхозе их шил один умелец. Снял кирзачи, размотал портянки, да и повесил их на сапоги сушится, сам переобулся в тапочки. В классе помыл ноги, затем руки и лицо. Стало свежее и лучше. Проверил, что все замкнул и чужих в школе нет. Взял гитару и самоучитель с тетрадью, где были записаны песни Высоцкого. Прошел в ленинскую комнату и включил телевизор. Загудел стабилизатор напряжения. Телевизор включился, но изображения не было. Вначале пошел звук. Затем появилось изображение, как прогрелись лампы. Я же начал перебирать струны. Мне все реже и реже приходится заглядывать в самоучитель игры на гитаре. Раскрыл тетрадь и попытался хриплым голосом, как Владимир Семенович пропеть…

Глава 4

Осень выдалась удачной. Бабушка нарадоваться не могла количеству картошки в нашем подвале. Моя маленькая «хитрость» с ведром на 15 литров в которое собирал картошку сработала. По факту я уносил не два ведра (если считать 10 литровыми), а 2.5 ведра картошки. Плюс пользовался деревенским правом. Которое даже за жадность не считалось. Наоборот проявление уважение к хозяевам. Заключалось оно в том, что сборщик картошки мог не просто полное ведро набрать, а так сказать с горочкой. Впрочем, если набрать так, дабы высыпалось, то это ты уже жадничаешь и ты гад-гадский. А вот если просто с горочкой… Даже слегка придерживая рукой, как могут только деревенские. Ты молодец! Хозяев уважаешь, не считаешь скупыми. Да тот же Валерик, когда видел как я набираю с горочкой не возражал. Он в колхозе рожден и знает правила. Как будут говорить в будущем я все по понятиям сделал. Только не уголовным, а деревенским. Идти против устоев это ты не полудурка опозоришь, а себя нищебродом, которому картошку жалко за работу дать покажешь. Причем у нас это до анекдота доходило. Та же семья Оксанки по два ведра в руки каждому члену семьи у семейки Валерика на сборе картошки забрала. Анекдот в чем? Семья моего одноклассника пришла по сути на смотрины к Оксанке, собирать картошку. Так сказать с ответным визитом. Они тоже по два ведра картошки в руки каждому члену семьи забрали. По сути обменявшись сам на сам картошкой. Наверное в этом был смысл. Возможно так традицией, а не пониманием селекции наши предки обменивались семенным фондом. Хрен его знает… Однако традиция была железная. Если невеста у жениха с коим все слажено забирает и жених у невесты и это считается нормой… То уж убогому не дать, а тем более возражать, что он с горочкой набирает… Это ты уже супротив общества пойдешь. Значит уже не Ваську т.е. меня, а тебя придурком назовут.

Потому к концу сбора картофеля, где я 2.5, а то и все 3 ведра (если учитывать с горочкой) за раз уносил вышло у меня не 14 мешков, как мы с бабулей планировали, а все два десятка в подвал спустить. Значит не только сами кушать будем, а еще и поросятам давать, те на хлебе и яблоках быстро жирели, каждый раз им требовалось все больше и больше пищи. Естественно, если собираешься откормить, а не стройных атлетов вырастить, заставив боровов страдать он недоедания. Так я ведь не просто так их в свое время кастрировал. Пусть и не лично. Цыган, причем это даже не национальность, а дворовое прозвище или подворье. Так по нашему, по деревенски. Был он странным…