— Договор недействителен в вашем случае, не так ли? — Альфонсо усмехнулся, глядя на изящную девушку, готовую и на него кинуться с веером наперевес.

— Если с Доминико что-то случится из-за вашего молчания…

— Вызовете и меня на дуэль, дон Кристо? — чуть наклонившись к ней, тихо проговорил император, а в синих глазах разлилось жемчужное мерцание полной луны, завораживая и успокаивая. — А теперь возьмите себя в руки и помолчите. Вопли не помогут вашему жениху, дорогая.

— Мое положение вполне позволяет вызывать на дуэль правителей чужой страны, так что да, — Кристина отвернулась. Смотреть туда, где все еще звенели шпаги, было совсем по-девичьи страшно. Собственное малодушие разозлило. Но звон слегка успокоил — по крайней мере, оба живы.

Доминико видел в чужих глазах насмешливое превосходство, но не поддавался эмоциям. Он больше парировал, чем нападал, стараясь заметить хоть одну ошибку, хоть что-то, что помогло бы ему победить. Энрико словно издевался, он уже нанес сопернику несколько болезненных, но неопасных уколов, сорочка на левом плече, под ребрами на правом боку и на правом рукаве пропиталась кровью, прилипнув к ранам. Пот заливал глаза, через миг к нему прибавилась кровь — Нико не успел вовремя увернуться или закрыться, и самый кончик шпаги Энрико рассек ему бровь.

«Сейчас или никогда».

Юноша собрался, заметив, что после удара в первой терции его противник слишком отводит руку вбок, открывая грудь. Эта ошибка повторялась несколько раз и, скорее всего, не являлась ловушкой. Так что он сделал вид, что споткнулся и ударил, едва поймав момент. Ему повезло: шпага не наткнулась на ребро, пройдя точно в цель.

Когда Энрико рухнул, Кристина едва удержала вопль облегчения, затем метнулась к Доминико:

— Нико!

Юношу шатало от усталости, он вбросил шпагу в ножны и едва не упал, разворачиваясь к невесте.

— Все хорошо, Кристо. Я жив.

— Идем, нужно тебя осмотреть, — Кристина подставила ему плечо. — Он же мог тебя убить…

— Мог, — не стал отрицать Доминико. — Но сейчас ему будет не до дуэли с тобой, пока не оправится от раны. К сожалению, я не убил его, и мой клинок не был отравлен, — он усмехнулся.

— Ничего не знаю, или он появится завтра на дуэли, или его имя будет покрыто позором. Ты свидетель вызова, я произвела его по всем правилам, в присутствии свидетеля из числа дворянства. То, сколько дуэлей у него случилось или случится до завтра, меня не волнует. Все слышали, — Кристина обвела бешеным взглядом толпу знати. — Если завтра Энрико Пьяцонни не появится на площадке для дуэлей, я не завидую его фамилии.

— Тс-с-с, тише, успокойся, — Доминико развернул ее к себе, склонив голову, чтобы кровь из рассеченной брови не заливала глаз. — Кристо, это будет завтра. Сегодня же… поможешь мне умыться?

— Разумеется. Идемте, лорд Саматти, нам нужно очень серьезно пообщаться наедине о вашем поведении. Герцог, дама Изабелла, ваше императорское величество, прием мне надолго запомнится, а теперь позвольте откланяться, — Кристина присела на мгновение. — Надеюсь, гостеприимство дворца распространится на предоставление нам комнаты, где я смогу оказать лорду Саматти необходимую помощь?

— Вас проводят, — кивнул император. — Герцог, граф Дамайн, останьтесь. Донны, покиньте нас, вас так же проводят в комнаты для отдыха.

Собравшиеся после крика Кристины свидетели стали расходиться, бурно обсуждая происшествие. Доминико и его невесту проводили во дворец, но наедине оставлять их никто не собирался: дуэль и прочие неожиданности — не повод для нарушения этикета. Кристина внимания на безмолвно застывших свидетелей не обращала, промывая рану Доминико:

— О чем ты только думал, Нико? О чем? Он мог тебя убить…

Он не оправдывался, лишь улыбался ее сердитым и обеспокоенным словам, прикрыв глаза и отдавшись на волю ее рук. Признаться честно, то ни о чем, кроме желания стереть наглеца, посмевшего оскорбить любимую женщину, с лица земли, он не думал, начиная поединок.

Кристина закончила промывать рану, оглянулась на сопровождение:

— А врач у вас есть?

— Sólo un segundo, Donna! Quién será venir, — заверили ее.

Через пару минут в комнату вошел мужчина в монашеской сутане с белым крестом на груди, поклонился:

— Я есть врач, донна, позвольте.

Кристина отошла в сторону, присела в кресло. Руки мелко дрожали. Да уж, с чего она вдруг решила, что самым страшным испытанием станет пара танцев на балу? Самое страшное для нее — это потерять Нико. Стоит признаться в этом хотя бы самой себе. Потерять того, кто принял ее такой, как есть, со всеми ее странностями и ипостасями, снова остаться одной… и одному. Ничего, завтра придется разобраться. Либо шпагой, либо дипломатией. Но уничтожить, смешать с землей всех, кто рискнул встать между ними и их счастьем.

Пока врач приводил Доминико в порядок, накладывая повязки на раны, длинные, но, хвала Мадонне, неглубокие, Кристине предложили пройти в будуар, сменить испачканное кровью платье и тоже умыться. Она отправилась по указанному направлению. Умыться было просто необходимо, привести в порядок и руки, и лицо. И мысли заодно. И хорошо, что она захватила, по настоянию донны Изабеллы, второе платье и украшения к нему. Можно переодеться и проверить, что там местный эскулап сотворил с ее Нико. И, кстати, судя по музыке, бал продолжается. Если они не выйдут, это может быть сочтено признаком слабости. Скорее всего, Нико будет рваться на подвиги, несмотря на усталость.

К счастью, здешние служанки помогли зашнуровать все, как было нужно, привести в порядок прическу и освежить лицо.

— Вперед, танцевать…

Доминико, перевязанный, напоенный лекарствами и переодетый, уже ждал ее, сияя улыбкой. Словно ничего не случилось!

— Еще один танец? — Кристина тоже умела быть безмятежной и улыбающейся. — Поразим всех элегантностью, грацией и красотой, мой лорд.

— Несомненно, моя драгоценная донна.

И был танец, и еще один, и еще… Опомнилась Кристина, только заметив расширенные зрачки жениха и разливающуюся по его лицу бледность, хотя держался Доминико превосходно, не показывая слабости.

— Я устала… и снова эта жара. Может быть, стоит вернуться? Хотелось бы выспаться перед завтрашним… событием, — просяще взглянула Кристина.

— Конечно, Кристо, — согласился юноша, — я сейчас найду твоих родственников, и отправимся домой. Родители, скорее всего, останутся здесь.

— Хорошо, я подожду тебя здесь, — Кристина присела на скамью, обмахиваясь веером.

Нужно успокоиться, выспаться. Завтра ее ждет важное выступление на публику, так что придется выпить ромашкового чаю, тетя наверняка привезла с собой свои травяные сборы. И проверить шпагу на всякий случай. И вообще, просто подержать ее в руке. Тоже для успокоения. А Нико строго-настрого уложить спать. Пусть поскорее заживают его раны. Мысли перескочили на жениха, которого, будь ее воля, она бы… нет, не выпорола — зацеловала до обморока. К счастью, всю дорогу до виллы Сан-Марко родственники молчали и не делали попыток как-то обсудить произошедшее, что Кристину вполне устраивало. Даже чай тетушка принесла молча. А вот когда Кристиан, уже в привычной ипостаси, выпил половину чашки, леди Маргарет прорвало:

— Крис, ты ведь не собираешься в самом деле устраивать дуэль?

— Почему же? Я один из лучших клинков Савентума, что мне мешает? А подонков нужно ставить на место, вы же сами уверяли меня в этом.

— Доминико уже сделал это, не так ли?

— Недостаточно. И завтра я поставлю окончательную точку.

— Но вызывать мерзавца на дуэль в женской ипостаси было… неразумно.

— Император всем объявил, что я — Двуликий. Или мне нужно было сменить ипостась, порвать платье и выглядеть глупо, раскидывая серьги по аллее?

Леди Маргарет поджала губы, сухо пожелала доброй ночи и ушла к себе. Кристиан завалился спать. Все, никаких тревог до самого утра, только спокойный сон.

====== Глава восемнадцатая ======

Среди ночи его потревожил скрип двери на террасу и шуршание занавеси, прикрывающей проем, потом на лицо опустилась резко пахнущая тряпка, а руки прижали к постели. Кристиан успел лишь наугад брыкнуться, сбив что-то на пол, и провалиться обратно в черноту.