— Ты думаешь, что вы с Жозефин враги лишь в силу крови?

— Нет-нет, послушай, — Доминико прервался, чтобы украсть у нее поцелуй, после чего продолжил: — Легенда гласит, что однажды наступит мир между этими народами, но он станет возможен лишь благодаря вмешательству нечистокровных потомков короля нейрисс и королевы малефис. Я не знаю, кем был или была нейрисс, чья кровь течет в жилах Жозефин. И я совсем не уверен, что Конна-Дикарка была королевских кровей. Но я чувствую, что обязан помочь этой девочке. Будто… будто нить обета между мной и нею.

— Хорошо, Нико. Но в чем именно ты должен помочь ей?

— Вот здесь самая трудность: я понятия не имею, чем я могу ей помочь! Условием мира, согласно легенде, было что-то серьезное, вроде спасения жизни, но ведь ей совсем ничего не угрожает. Я… я растерян и ничего не понимаю.

— Мы разберемся, — успокоила его Кристина. — Время еще есть. А мне отдадут корону…

— О, чудесно! Значит, нужно срочно требовать от дяди его драгоценную побрякушку, — Доминико рассмеялся. Его глаза в полумраке комнаты сияли совершенно нечеловеческим светом, но, в то же время, он казался усталым. То ли танец с Жозефин его так вымотал, то ли холод бального зала выпил тепло.

Кристина поцеловала его, потом укутала в свой палантин:

— Вот так и сиди. А тебе идет мех…

— Иди ко мне, под этим мехом поместимся оба, а то ты замерзнешь. Кристо, мое солнечное лето, — Доминико снова прижал ее к себе, обнимая и целуя, сдержанно, но чувствовалось, что эта сдержанность стоит ему трудов.

— Ничего, потерпи, милый. Вернемся домой — и я сразу тебя согрею всеми способами. Может быть, выпьем подогретого вина? И ты поймешь, почему я так расточаю похвалы искусству Валенсо. Или пригласим Жозефин на музыкальный вечер. Или посмотрим, как дамы меняются украшениями. Тут такой рынок ювелирных украшений, ты просто диву дался, если б знал — покупают камни, перекупают камни, продают честь и совесть.

— Но зачем? Украшения — это достояние рода. Как можно продать, например, ожерелье моей бабушки? Оно старомодное, такие уже никто не носит, оно досталось ей в приданое от ее матери, а той — от ее матери, так что в самом деле уже совсем не модно. Но это память. Это история. Как это — продать ее? — изумился сагранзец, аж разрумянился от эмоций.

— Фамильные и не продают. Продают подарки.

— Тебя просили продать эти, — догадался Нико.

— Да. Отказала в довольно резкой форме.

— Кристо, — он улыбнулся тепло и нежно, — я заказывал эти украшения для тебя, только для тебя. Сам рисовал эскиз, сам подбирал камни в сокровищнице семьи. Ух, ты бы знала, с каким скрипом отец позволил мне туда войти!

Кристина поцеловала его:

— Я никогда не продам подарки моего любимого мужа.

Дверь приотворилась.

— Ах, простите. Здесь занято, граф, — и снова закрылась.

Кристина засмеялась:

— Надо запереть дверь, иначе нам на головы упадет парочка в порыве страсти.

— Чопорные островитяне — и страсть? — фыркнул маркиз. — Мне казалось, что всю страсть всех Островов собрала в себе моя любимая супруга!

— О, как много ты не знаешь о дамах Островов.

— И, Мадонна мне свидетелем, кроме тебя, не стремлюсь узнать более никого.

Кристина поцеловала его еще раз. Дверь они все же заперли, перебрались в кресло у камина, одно на двоих, чтобы целоваться без помех. Правда, потом пришлось Нико поправлять ее прическу и корсаж, да и самому, закусив губу, пытаться утихомирить поднявшее голову желание.

— Ничего, половина всех явится в таком же виде.

— Треуголкой прикрыться, что ли, — смущенно бормотал Нико. — Дьявол, я ее могу просто повесить и не придерживать.

— Милый, вон там в углу есть таз с водой и чистые куски ткани…

— Позорище. Я еще никогда… даже дома… Кошмар.

— Помочь, милый? — невинно предложила Кристина.

Он вспомнил корабль и их побег, но тогда Кристина была Кристианом, сейчас же это было куда более смущающе.

— Не смущайся, ну же, — нашептывала она, как демон искушения.

Нико кивнул, безмолвно соглашаясь на все, чего бы она ни пожелала. Кристина расправилась с бриджами мужа и принялась помогать тому обрести спокойствие. В сущности, управлять мужчинами так легко. Будучи Кристианом, Сент-Клер этого не понимал, озарение пришло только теперь. Как и понимание многих, прежде казавшихся нелогичными, поступков знакомых аристократов.

«Теперь-то мой супруг точно не мерзнет», — шаловливо подумала Кристина.

Доминико никогда, за то время, что они были вместе, не был особенно шумен во время любовных игр. Но сейчас ему пришлось закусить ладонь, чтобы ни звука не вырвалось. И еще отстраниться, чтобы, не приведи Бог, не запачкать платье Кристины.

— О-о-о, Кристо, — едва переведя дух, прошептал он, — это было… бесподобно.

— Правда, такие маленькие шалости весьма приятны? — мурлыкнула Кристина, увлекая мужа к тазу.

— Ужасно приятны. Но теперь я чувствую бремя долга. И отплачу! — он зловеще подвигал бровями.

— Непременно, дорогой супруг. Но чуточку попозже.

— Теперь мы можем танцевать вдвоем? — приведя себя в порядок, снова поправив супруге прическу и диадему, Доминико увлек ее назад в бальную залу.

— Да, в моей книжечке больше никто не значится.

— Вот и славно. Никому не отдам мое сокровище. Я злой и жадный малефис, — пробормотал маркиз, склоняясь перед ней в пригласительном поклоне.

Шепотки со всех сторон усилились многократно — Кристина все-таки оставила палантин на скамье.

— Плечи?

— Руки! Обнаженные!

— Ее грудь, вы посмотрите. Нет, не смотрите, но вы посмотрите.

Доминико кусал губы, но глаза его смеялись.

— Это невозможно!

— Бесстыдство!

— Это все дурное влияние этого негодяя.

— О, ты слышала? — трагическим шепотом заметил маркиз. — Меня записали в негодяи.

— Да, слышу. О, королева заинтересовалась моим платьем, я чувствую ее взгляд.

— Она будет красиво смотреться в таком наряде. Думаю, на следующем балу мы ее увидим в чем-то подобном.

— О да, с ее статью она будет просто великолепна. Не пропущу следующий бал ни за что, это ж столько нового сразу.

После танца они направились к Жозефин, приглашать ее на музыкальный вечер. Бедняжка смутилась и попыталась отказаться, но Кристина была непреклонна.

— У вас чудесный голос, все собравшиеся будут очень рады услышать его.

— Вы так добры ко мне, миледи, милорд. Но… мои родители…

— Разве они будут против того, чтобы их дочь блеснула талантом? — удивилась Кристина.

— Я не знаю…

— Если позволите, я лично попрошу позволения у лорда Эсташ-Канниг, — предложил Доминико.

Жозефин смутилась:

— Но…

— Значит, мы попросим разрешения сами, — решительно заявила Кристина.

— Спасибо, — девушка присела в низком реверансе, — вы так добры.

— Вы этого заслуживаете.

— Но почему я? Чем я такая особенная?

— Разве нужно быть особенной, чтобы заслуживать хоть чуточку внимания и радости? — улыбнулся Доминико. — Но я все же отвечу — да, вы особенная. Расскажите, кто ваши родители?

— Чт-то вы имеете в виду? — Жозефин явно испугалась.

— Я здесь практически никого не знаю, — слукавил маркиз. — Но ваша фамилия наводит на мысли, что вы родом с Кэр-Ис.

— Да. Я оттуда. Вернее, мой дед перебрался на Острова. Отец… Он занимается всеми делами, мама — хозяйством. У меня очень хорошие родители.

— Вы взяли свой голос от матушки?

— Нет, от отца. Он отлично поет, пел мне раньше колыбельные, — Жозефин даже немного оживилась.

Доминико переглянулся с женой:

«Вот, я так и знал!»

— Какая редкость — мужчина, умеющий петь. Теперь мне еще больше хочется свести знакомство с вашими родителями!

— Думаю, мы сможем пригласить вас на чашку чая. Или бокал вина, как это принято в Кэр-Ис.

Постепенно, слово за словом, разговор становился непринужденнее и свободнее. Жозефин, как для своего возраста, оказалась весьма образованной и умной девушкой. Она увлекалась пением и, как ни странно, охотой. Впрочем, для Доминико это увлечение юной девушки не стало чем-то странным, он это подозревал.