- Кто ты?! - Вскричал я или прохрипел?

- Ты разве не помнишь? - Плавной, словно летящей по воздуху походкой она оказался прямо рядом со мной.

Дверной замок позади меня предательски щелкнул, я заметался на крохотном пятачке словно загнанная мышь.

- Это же я. Вспоминай.

Что-то неуловимо изменилось. Фигура напротив меня. Стала ниже, коренастее, раздалась в плечах, волосы словно втянулись в широкую черепушку. Своими короткими жесткими пальцами она схватила меня за подбородок, прижала плечом к двери.

- Вспоминай. - Шевелились звуками изуродованные вертикальным шрамом губы. - Вспоминай.

- Марек!

Где-то вдалеке, за всем шумом и суетой прозвучавший призыв, потонул в раздавшихся следом криках, суете и прочей сутолоке, так и не достигнув получателя. Ни единая живая душа, если не считать рядомстоящих шарахнувшихся от громового гласа, не вняла тому призыву. Более того, никто его даже не услышал в творящейся суматохе, где кругом звенело, грохотало и вовсю надрывала сотню глоток втянутая в происходящее та же сотня человек. Может, больше и вряд ли меньше - и это только на видимом открытом пространстве.

Несколько бойцов, самых прытких, побросали сужающие обзор шлемы прямо так, под ноги, свесившись вниз у самого края открытой галереи. Вооружившись небольшими, легковзводимыми самострелами, они пытались выцепить противников уровнем ниже, на почти столь же отрытой галерее, выдающейся в сторону. Та, в свою очередь, будучи в несколько раз крупнее самой верхней, еще удерживаемой остатками сил, нависала над нижней громадиной, еще сильнее выпирающей в сторону. И ниже еще на два уровня. Все вместе эти галереи образовывали собою нечто вроде каскада - невероятно прекрасное со стороны зрелище, сейчас частью догорающее, частью разбираемое на части, частью уже погребенное под обломками, хороня с собою все те неимоверные богатства многих поколений, одним лишь стремлением королевского желания выделяемые на строительство этой части врезанного в скалы дворца. Главной части дворца - лицевой части, возвышающейся над окружающими дворец

По сути, весь город построен вокруг одинокой скалы, странным образом возвышающийся на одном из холмов будто хребет погребенного где-то под землей фантастического существа.

- Марек! - Вновь раздался призыв, куда ближе, продирающийся среди копошащегося народа в поисках одного-единственного человека.

- Марек! - Новый голос вплелся в какофонию звуков - еще ближе, буквально у меня над ухом, заставив присесть от неожиданности всех вокруг.

И только теперь я расслышал этот самый призыв - только сейчас, когда ему вторил громоподобный бас поставленного над нами сотника Барбанна, прозванного похожим на его имя инструментом за умение громко и точно, словно на марше, чеканить шаг. Лишь он один, отличающийся феноменальным слухом и умением слышать от начальства и подчиненных лишь самое главное, смог разобрать едва пробивающийся сквозь шум чей-то голос, цель которого сейчас была занята стаскиванием кипящего маслом чана к зеву воронки для стока дождевой влаги.

- Лей, лей! - Бесновался прямо над нею десятник, бросая частые - слишком частые - взгляды на подстреленного прямо над винтовой лестницей солдата. Понятное дело: погиб боец, выполняя его приказ, свой самый последний. Погиб, однако свою задачу выполнил - разорвал этот самый сток прямо над головами захватчиков.

Раздались безумные вопли, крики настолько ярчайшие в своей агонии, что на короткий миг поглотили собою остальные звуки сражения. Жгучее масло, плюя на профессионализм и выдержку, закованность в латы атакующих, немилосердно коснулось их тел, обхватив своими кипящими ладонями.

Захватчики дружной волной отпрянули от взламываемых дверей, поскальзываясь на скользких ступенях, крича и воя, устремились обратно - подальше, осознавая, что винтовой подъем стал их западней. Изламываясь в три погибели, они топтали друг друга, спасаясь, толкали за перила. Глядящие им вслед гвардейцы хищно скалились, по очереди прикладываясь к крохотной бреши.

- Марек! - Гаркнули мне в самое ухо, и только теперь, когда дело было выполнено, я обернулся.

Красный как рак сотник, расталкивая гвардейцев локтями, подбирался ко мне. Заметив, что я наконец откликнулся, он взглядом, как это умеют делать только сотники, подозвал меня к себе. О том, что не по рангу, я не задумался ни на секунду.

- Корвен тебя ищет! - Схватив меня за плечо, он подтащил к самому лицу. - Иди к нему!

Я покосился назад, где трое гвардейцев в бежевых накидках с Пылающей лилией вновь поднимали чан, готовясь тащить его за новой порцией.

- Иди! - Правильно понял меня Барбанн. - Судя по его виду, ты нужен ему срочно!

- Не пойду! - Закашлялся я от пересохшего горла, вновь оборачиваясь назад. - Не пойду! - Повторил я, опасаясь, что из-за окружающего нас безобразия он мог меня не расслышать.

- С ним Бурболен.

На этот раз сотник не повышал голоса, однако это имя я услышал и так - разобрал по характерным движениям его губ. И тут же скривился, понимая, что от призыва первого я еще мог, ссылаясь на того же Барбанна, отказаться, но вот от второго... Понятно, что им нужен именно я, и никак иначе выразить свою волю - донести ее до меня на галерею - ни Калеб ни король были не в состоянии - всех остальных, даже того же сотника, я бы проигнорировал.

По сути, король вообще никак не в состоянии был меня вызвать, а значит - воля королевы. Сенешаль ее величества, в кои то веки отлипнувший от подола ее платья - прямо доказательство того, что высокую волю нельзя игнорировать. Не на этот раз.

Сотник же, не давая мне возможности в очередной раз отказаться, сам занял мое место, с четвертой стороны подхватив пока еще пустой чан.

- Иди. - Кивнул он мне напоследок, указывая этим направление.

Но не успел я двинуться, как каменное крошево от брошенного поверху снаряда окатило меня болезненной волной. Кто-то крикнул, кто-то по звериному завыл, хватаясь за ушибленное место, но в целом все обошлось малой кровью, если она вообще имела место быть. Последняя галерея удобная, высокая, защищенная словно выгнутым дугою высоким парапетом - обстрелять такую требовалось настоящее мастерство. И как раз один такой искусник по нам сейчас и работал.

Каменный снаряд вновь врезался в стену над нашими головами, уже заметно ниже - требюшетные расчеты, а их как минимум два, продолжали пристреливаться. Били с самого утра. И хотя ни жертв ни серьезных ранений от их действий пока еще не возникало, свою долю сумятицы в творящийся хаос они вносили.

- Я им сейчас вот этим самым чаном перешибу! У-у, гады! - Ругался за моей спиною Алой, бросив ношу и спешно напяливая пропревший и только накануне снятый шлем обратно. По его лицу пролегли две спешно набухающие красные дорожки.

Мраморный зал, вестибюль, коридоры, лестницы, пролеты и снова коридоры. Проходя мимо одного из балкона бросил короткий взгляд вниз, поежившись от наполонившего дворец имперского сброда. Семь галерей, каждая следующая чуть меньше предыдущей, просто кишели солдатами

- Я так понимаю, командовать спасением придется мне? - Обвел я взглядом лица Корвена и Бурболена.

- Нет, не тебе. Ты тут с совсем иной целью. - Процедил, будто выплюнул, коренастый шпик. Понятно, видимо, все решилось за его спиной, однако вот запросто оспорить волю еще живой королевы он не мог - только не при осаде. И он чужому решению был совершенно не рад, как и моему в нем участию.

- Главой отряда уже назначен Эрик. - Добавил маг.

- Эрик, - хмыкнул я. - А это случайно не тот самый Эрик, который Негодяй? Может быть, Эрик Кровопийца? Или Эрик Свиное Рыло? Эрик Ублюдок? - С каждым новым предположением я улыбался все шире, а кулаки мои сжимались все сильнее.