Но тут мать аж руками взмахнула:
— Какой поработать⁈ Ты в последний раз, когда поработать хотел — голову себе разбил. И это было вчера!
— Ну ты же видишь, я стараюсь быть аккуратным. И у меня получается!
На самом деле, у пацана неуклюжесть была просто «потрясающая». Так что мне, и правда, приходилось себя контролировать. Но если не делать резких движений, то, вроде, и правда, нормально выходило…
— Нет, нет, нет! — Мать резко покачала головой из стороны в сторону. — Без отца никаких открытий. Если что-то с тобой произойдёт — я одна не справлюсь!
— Ничего не произойдёт. Но если даже вдруг что-то и случится, что мешает в любой момент закрыться?
Аргументы у матери не заканчивались:
— А если ты не просто поднос перевернёшь? А если ты убьёшься?
— А что мне мешает убиться и без открытия? — Шах и мат! Отличный контраргумент. — Ай!
Мой контраргумент матери почему-то хорошим не показался, и она треснула меня деревянной лопаткой по макушке:
— Даже не смей так говорить!
Потерев ушибленное место, я выставил руки ладонями вперёд:
— Всё будет хорошо! Ты же сама видела, что я нормально управлялся на кухне. Я научился себя контролировать, так что не убьюсь.
— За один день научился себя контролировать?
— За один день! Готовить-то я раньше тоже не умел. — Вот этот аргумент явно на неё подействовал — она согласно кивнула, так что я «ковал железо пока горячо»: — Давай так — ты попробуешь моё третье блюдо, и если и оно тебе понравится, то мы сегодня откроемся. Кроме рецептов у меня в голове есть ещё одна мысль — как помочь нашей таверне.
Мать молча смотрела на меня, но в итоге, вздохнула:
— Ладно, уговорил… Но если что-то пойдёт не так — мы тут же закроемся!
Я улыбнулся в предвкушении.
Ну что, морковча, твой выход! Не подведи!
Глава 7
Глава 7
Ну нет, тут, у матери без шансов…
Глядя на то, как у неё вытягивается в изумлении лицо, и как она тянется двузубой вилкой за очередной порцией морковки, я понял, что сдал экзамен на «отлично».
— Нравится?
Я сидел за столом и с умилением наблюдал, как мать наворачивает морковку по-Корейски.
Внезапно в голову, будто молотом прилетело…
Это ведь моя жена так же сидела за столом и с таким же умилением смотрела, как я уплетаю её стряпню…
Я всегда любил и умел готовить, но одно дело — приготовить что-нибудь вкусное, сложное и необычное, и другое дело кушать что-нибудь каждый день. Готовить каждый день, даже если бы мне захотелось этого — мне работа не позволяла, потому кушал я, в основном, всё-таки то, что готовила мне жена.
Интересно, она меня уже похоронила? Ну, моё тело в прошлом мире…
Такая вдруг тоска накатила… что я вскочил со стула и метнулся в подпол за картошкой.
Взяв деревянное ведро, обитое металлическими полосами, набил его картохой.
А вылезая обратно из подпола, пояснил удивлённой матери:
— Раз мы открываемся — то, попробую осуществить свою идею по привлечению посетителей.
На самом деле, мне просто надо срочно нагрузить себя работой, чтобы тоска не съела. Причём, надо бы так сильно упахиваться, чтобы валился спать без задних ног.
Вчера под впечатлением от переноса в другой мир, мой мозг перегрузился так, что я смог заснуть. Сегодня же если не упахаюсь — даже представлять не хочу, что со мной будет, и какие мысли ворвутся в мой мозг…
Женщина приподняла правую бровь:
— Раз мы открываемся?
— Угу. — Я поставил ведро картохи на пол и кивнул на пустую плошку из-под морковки по-корейски. — Я же вижу, что тебе понравилось.
Мать вытерла тканевой салфеткой губы и хмыкнула:
— Я никогда в жизни не пробовала ничего даже отдалённо похожее. Очень необычно! И вкусно…
Я улыбнулся:
— Ну вот, видишь! Значит, открываемся. Договаривались ведь!
Мать покачала головой и встала из-за стола:
— Ты что-то сам на себя не похож, Хайнц… Ну,ладно уж… попробуем!
Конечно не похож… Я ведь не Хайнц. Я…
Так! Картошка!
Вывалив картошку из ведра в бадью, начал её быстро мыть.
Сегодня я уработаюсь. Завтра тоже… Ну, и послезавтра.
А дальше?
Не знаю — дальше посмотрим. Как только я пойму, что могу реагировать на потерю своей семьи не так остро — вот тогда, и остановлюсь и уже осмыслю всё происходящее.
Но это точно будет не на этой неделе!
Намыв картоху, взялся за морковку, достал из подпола килограмма два. Она, кстати, была тут не оранжевая, а жёлтая — но на вкус это особо не влияло.
Два килограмма морковки, которую надо нарезать соломкой вручную… Дайте не два кило — а четыре! Это ж монотонный труд, который мне сейчас так нужен!
Когда через минут пятьдесят я нарезал морковку, спассировал лук и, добавив специи, замариновал всё это дело в уксусе, принялся за картошку. Почистил её, нарезал на брусочки и замочил.
Потом, добавил в чугунок рисового масла, сделал первую порцию картошки фри и только после этого, я заметил, что мать очень внимательно за мной наблюдает. Да и, вероятно, всё это время наблюдала…
Когда я посмотрел ей в глаза, она хмыкнула, подошла ко мне, дотронулась ладонью до моего лба и с непонятной интонацией в своём голосе поинтересовалась:
— Хайнц… ты как себя чувствуешь? Не заболел? Ты сам на себя не похож…
Я аккуратно убрал её ладонь с моего лба и улыбнулся:
— Всё нормально, мам!
Ой! Само как-то вылетело! Может, соматическая память тела? Ну, как мышечная — только эмоциональная.
Я впервые назвал эту женщину мамой…
Чужую, по сути, для меня женщину. Для моего сознания чужую, а вот для тела -оказывается, совсем даже не чужую.
Ну, и не мудрено, на самом деле. Это я в этом теле всего два дня, а само тело-то тут находится уже лет четырнадцать… или около того…
— Точно?
Мои размышления прервал вопрос матери, и я ещё раз улыбнулся:
— Точно, точно! — А затем, тут же перевёл тему на более насущную. — Ты готова?
— К чему готова-то? Что ты там придумал опять?
— Маркетинг — и ничего лишнего!,- улыбнулся я.
— Что? — Брови матери взлетели вверх.
— Говорю, сегодня будет особый день. Попробуем кое-что новое. Ты, главное, запомнила. — Я кивнул в сторону замоченной и уже нарезанной картохи. — Как это блюдо готовить?
Мать пожала плечами:
— Там ничего сложного. Запомнила…
— Отлично! Только перед тем, как жарить во фритю… перед тем, как жарить в масле — обязательно хорошо обсуши картошку полотенцем, чтобы не было влаги. А то… будет вот так.
Достав один брусочек картошки из воды, я засунул его кончик во фритюр, и тот тут же брызнул вверх кипятком.
Ау!
На мои пальцы попало несколько обжигающих капель.
Ну, ничего, главное, получилось вполне наглядно. Для того и показывал…
Пока мать осталась на кухне, готовая к приготовлению пищи, я взял небольшой поднос с двумя плошками. В одной была свежепожаренная картошка фри, а в другой — уже подмариновавшаяся морковка по-Корейски, и вышел на улицу. Таким образом, я впервые оказался в городе. Задний двор таверны не в счёт.
Ну, что сказать…
Действительно, город, не сельская местность — дорога, выложенная брусчаткой, напротив — каменные дома, память пацана подсказала, что большое двухэтажное здание справа напротив, метрах в пятидесяти — это как раз-таки таверна конкурентов. Движение по улице присутствует — и пешеходы в наличии, и конные телеги тоже неспешно трусят в обе стороны.
Посмотрел налево…
Улица, шедшая вниз, где-то в километре заканчивалась портом и, соответственно, морем.
Посмотрел направо.
А вот там, уже полноценный город — дома, дома, ещё дома. Все из серого камня, что неудивительно, дома ведь стоят из того, что под рукой. А тут, под рукой серые скалы — виднеющиеся справа и слева от порта. А вот крыши как раз добавляли городу цвета, они были из черепицы разных оттенков кирпичного.