Миновал час, другой, третий, а заяц все не возвращался.
Наконец, когда совсем уже рассвело, лиса догадалась, что у костра сидел тот самый заяц, который все время обманывал их.
— Неужели он уйдет от нас?! — злобно завыл волк. — Догоним его и разорвем на части!
Но, когда звери хотели вскочить со льда, оказалось, что их хвосты накрепко примерзли ко льду.
— А вдруг заяц побежал за охотниками! — всполошилась лиса. — Ну, так и есть! Мне кажется, я слышу человеческие голоса и собачий лай!
В страхе звери рванулись с такой силой, что все трое остались без хвостов. Они помчались вдоль долины и уже почти достигли леса, как вдруг снова увидели своего врага. Заяц сидел на колодце и внимательно смотрел в воду.
— Ну, теперь тебе смерть! — крикнул, подбегая, волк.
— Теперь ты нас не проведешь! — затявкала лиса.
— Почему вы бранитесь? — возмутился заяц. — Разве вы не знаете, что я поймал вашего обманщика? Я загнал его в этот колодец и теперь стерегу, чтобы он не убежал.
Посмотрел волк в колодец, увидел там в воде отражение того зайца, который сидел на колодце, и закричал радостно:
— И правда — он здесь! Теперь ему конец!
А заяц сидит на колодце и говорит:
— Одному тебе, волк, не поймать его. Уж очень он хитрый. Надо вам всем броситься на этого зайца. Как только я скажу «три!», сразу же бросайтесь на обманщика.
И, подняв лапу вверх. Заяц громко прокричал:
— Раз, два, три!
На счете «три» волк, лиса и обезьяна бросились вниз головой в глубокий колодец и, конечно, захлебнулись в нем.
А заяц как ни в чем не бывало отправился к себе домой доедать припрятанную морковку.
Жадная ворона
(филиппинская сказка)
Однажды летела ворона и вдруг увидела: на земле лежит большой кусок мяса. Ворона схватила его и поднялась на верхушку высокого дерева. Только она уселась поудобней и начала есть, как видит: мимо летит птица Касай-касай и в клюве у нее мертвая мышь.
— Касай-касай, где ты раздобыла мышь? — крикнула ворона. Но маленькая птица, не ответив, продолжала свой путь. Видя, что Касай-касай не обращает на нее никакого внимания, ворона рассердилась и закричала ей вслед:
— Касай-касай, остановись и дай мне кусок мыши, не то я догоню тебя и отниму все!
Но Касай-касай не отвечала вороне и улетала все дальше. Жадная ворона разозлилась еще больше и решила во что бы то ни стало заполучить мышь. Она оставила мясо, которое ела, на дереве и погналась за птичкой. Но хоть и мала была Касай-касай, летала она быстрей вороны, и та не смогла догнать ее.
Все это видел и слышал пролетавший мимо ястреб. Он схватил мясо, которое оставила ворона, и улетел прочь.
Делать нечего — ворона вернулась на дерево, где оставила мясо. Увидев, что мяса нет, она чуть не умерла от досады.
Тем временем ястреб съел мясо и полетел назад. Подлетев к вороне, он крикнул насмешливо:
— Знаешь ли ты, жадная ворона, что это я взял мясо? Тебе мало было большого куска — ты погналась за маленькой Касай-касай, чтобы отнять у нее всю добычу. Вот я и наказал тебя за твою жадность. Придется тебе поголодать.
И ястреб понесся дальше и скрылся в небе.
Две лягушки
(японская сказка)
Давным-давно, когда город Киото еще был столицей Японии, жила в Киото лягушка. Жила она не где-нибудь, а при храме, в маленьком полувысохшем колодце во дворце.
Хорошо ей там было: дно мягкое, липкое, сырое.
Но вот наступило жаркое лето. Такое жаркое, что все кругом повысохло — лужи, канавы, ручьи. И старый колодец, конечно, тоже совсем пересох. Дно потрескалось, стало сухое и твердое. Даже не верилось, что в колодце сидишь.
«Придется переезжать! — подумала бедная лягушка. — Но куда же? Поблизости все кругом высохло. Пойду-ка я в город Осака. Осака, говорят, у моря, а я моря никогда не видела. Хоть погляжу, какое оно!»
Выбралась лягушка из колодца и тихонько поскакала по дороге в город Осака.
А в городе Осака жила другая лягушка. В большом круглом пруду ей жилось привольно. Она зарывалась с головой в мягкий ил или плавала в мутной воде среди качающихся водорослей, а в солнечный день грелась на теплом гладком камне.
Но и в Осака тоже стало очень жарко. Там тоже высохли и канавы, и ручьи, и пруды. Высох и тот круглый пруд, в котором жила лягушка. Дно совсем обмелело. Всю жизнь жила лягушка в пруду и вдруг очутилась на суше — ни воды, ни ила, одна сухая пыль.
«В Осака засуха! — подумала лягушка. — Надо куда-нибудь перебираться. Пойду-ка я в город Киото. Киото, говорят, столица Японии. Заодно посмотрю на столичные дворцы и храмы».
Подумала так лягушка и поскакала не спеша по дороге в Киото.
И случилось так, что обе лягушки отправились в путь в один и тот же день и даже в один и тот же час — рано утром. Одна поскакала из Киото в Осака. Другая из Осака в Киото. Скакали лягушки не торопясь: скок — и посидят, скок — и посидят. И так как вышли они в путь в одно и то же время, а каждая из них скакала не быстрее и не медленнее другой, значит, и встретиться они должны были как раз посередине дороги.
А как раз посередине дороги между Осака и Киото стоит гора Тэнодзан. Вот лягушки прискакали к этой горе, отдохнули немного и стали потихоньку взбираться вверх по склону. Взбирались они, конечно, очень медленно, потому что не привыкли скакать по горам. Пыхтя и надуваясь, лезли они все выше и выше. Друг друга они еще не видели, потому что между ними была гора. Наконец лягушки добрались до самой вершины. Тут-то они столкнулись головами.
— Вот так-так! — сказала киотоская лягушка.
— Вот так-так! — сказала осакская лягушка.
— Я лягушка из Киото и скачу в Осака. А вы? — спросила киотоская лягушка.
— Я лягушка из Осака и скачу в Киото. У нас в Осака такая засуха!
— В Осака засуха? В Осака засуха? — всполошилась киотоская лягушка. — Как и в Киото? Как и в Киото?
— А разве в Киото тоже жарко?
— Как же, как же! У нас в Киото не то что лужи, а даже и колодцы пересохли.
— Значит, незачем нам и скакать дальше, — печально сказала осакская лягушка. — Если у вас засуха и у нас засуха, так уж лучше погибать у себя дома.
Лягушки замолчали и задумались. Обидно возвращаться с полдороги!
Думали они, думали и решили друг друга проверить. Мало ли что тебе наговорят прохожие!
— Я вот что думаю, — сказала киотоская лягушка. — Уж если я взобралась на этакую гору, так хоть погляжу отсюда на город Осака. Ведь с горы, должно быть, можно увидеть и море.
— Вот это хорошо придумано! — сказала осакская лягушка. — Посмотрю-ка и я с вершины горы. Ведь отсюда, пожалуй, можно увидеть и дворцы, и храмы города Киото.
Обе лягушки поднялись на задние лапки, вытянулись во весь свой лягушечий рост, выкатили свои лягушечьи глаза и стали глядеть вдаль.
Смотрели, смотрели, и вдруг киотоская лягушка шлепнулась на землю и сердито сказала:
— Да что же это такое? Ничего нового, ничего интересного! Точь-в-точь наш Киото! Все говорят: море, море! А никакого моря я в Осака не вижу.
И осакская лягушка тоже рассердилась:
— Что же это такое! Какая же это столица! Точь-в-точь наш Осака. Я-то думала увидеть столичные дворцы и храмы. А на самом деле ничего там нет интересного, все как у нас.
— Ну, если так, надо возвращаться в Киото! — сказала киотоская лягушка. — Будем ждать дождя дома.
— Ну, если так, надо возвращаться в Осака! — сказала осакская лягушка. — Если пойдет дождь, и дома мокро будет.
Лягушки простились, повернули каждая в свою сторону и зашлепали вниз по горе. И как только скакнули разок-другой, так и потеряли друг друга из виду, потому что между ними снова поднялась острая вершина горы.
Тем все и кончилось: киотоская лягушка вернулась в Киото, а осакская лягушка — в Осака. И до конца своей жизни думали они, что город Киото как две капли воды похож на город Осака, а город Осака — на город Киото.