В.: Кроме того, чтобы осознавать эту бездну, какие у тебя еще задачи?

Л.: Я проявляю неправду. Проявляю и создаю ее.

В.: То, что проявляешь и зачем, это лично мне понятно. А вот для чего ты ее создаешь?

Л.: Чтобы Жизнь отделить от не-Жизни.

В.: Можешь привести пример такой работы?

Л.: Создается какая-то иллюзорная надежда или ожидание, и затем отправляется в общее энергоинформационное поле. Кто-то вступает с этой вибрацией в резонанс, благодаря чему я вижу, что его жизненная ориентация требует существенной доработки.

В.: И как дальше складывается судьба того, кто срезонировал с иллюзией?

Л.: Самые крайние варианты — либо гибель существа, либо его «закалка». Между ними — масса промежуточных. Если бы не было этого фактора, который лишает жизненной силы в случае ошибки, то процессы самоосознания и познания стали более хаотическими. Я ввожу критический момент, который заставляет людей отвечать за свои действия. Появляется возможность ошибиться и расплатиться за это. А я отвечаю за этот хаос. Энтропию, по-вашему. Этот процесс мне нравится.

В.: А проявляешь ты какую неправду? Которую создают сами люди?

Л.: Да. Тут идет некое творческое взаимодействие. Я подсовываю в эту топку свой материал с помощью помощников. У людей богатая фантазия, и они создают множество разных глупостей.

В.: Какой неправды на Земле больше — созданной тобой или людьми?

Л.: Людской больше.

В.: Что значит, что ты есть в каждом человеке?

Л.: Когда человечество выбрало самостоятельный путь, решилось отделиться от Бога, через некоторое время неизбежно возникло у каждого из вас ощущение лишенности, брошенности, — но и исключительности. Это — мое. Я в нем пребываю и его культивирую в людях.

В.: Зачем?

Л.: Чтобы они осознали свой источник.

В.: Каким образом это позволяет осознать свой источник?

Л.: По принципу противоположности.

В.: У тебя есть какие-то чувства к людям?

Л.: Зависть небольшая. Ненависти точно нет, разве что к отдельным, особо упертым существам, одержимым какими-то глупыми идеями. Любви тоже нет. Разве что — симпатия к отдельным людям.

В.: Каким людям ты симпатизируешь?

Л.: Всяким. И тем, которые мне помогают, и тем, кто наоборот…

В.: Какие качества вызывают твою симпатию?

Л.: Сообразительность, смелость, твердость, стремление и умение постоять за себя. Хитрецов, манипуляторов, изворотливых людей я, конечно, поощряю, но сам я их не люблю. Они вызывают у меня противное ощущение. На работе я их использую, а так не люблю. Потому что личностный слой у меня все-таки есть, и это, кстати, то, чем я отличаюсь от Архангелов. Хотя в остальном мы с ними сделаны примерно из одного теста. Специализации разные…

В.: У тебя много помощников?

Л.: Да.

В.: Это существа Тонкого мира?

Л.: В основном. Но и люди своими мыслями мне зачастую помогают. Любое неуравновешенное чувство, страсть, дисгармония — это мое.

В.: А что за тонкие сущности тебе помогают?

Л.: Такие же — не обладающие равновесием.

В.: Но ведь, как следует из научных исследований, — то, что не имеет равновесия, как раз существует по антиэнтропийным законам…

A.: А все равно. Мне служат те, кто в этом отношении «мимо кассы» пролетает.

B.: Как это?

Л.: Ну, вот тебе сравнение: у собаки Павлова дырка в пищеводе, поэтому, сколько она ни ест — все вываливается. Так и здесь. Не имея равновесия, они не развиваются, а, наоборот, содействуют энтропии.

А Архангелы, например, уравновешены полностью. А люди — и так, и эдак.

В.: Откуда взялись существа, которые помогают тебе?

Л.: Некоторых я сделал, кого-то люди сотворили, кого-то Создатель попустил, но в основном это моя работа. Кстати, некоторая часть из них тоже эволюционирует. Но лишь часть, не все.

В.: От чего это зависит?

Л.: От закона равновесия. Если все станут эволюционировать, то тьмы не станет, и вообще всем придет конец.

В.: Что значит «всем придет конец»?

Л.: Вселенная превратится в точку. Формы исчезнут. А игра идет, пока существует разнообразие всевозможных форм. Когда везде одна обнаженная суть и свет — все ясно и неинтересно. И процесс заканчивается. Вселенная завершает цикл. А когда существа разделились и начали развиваться во всевозможных направлениях — тогда появляется интерес. Тогда все со всех сторон не можешь видеть — от этого, собственно говоря, и любопытно становится. Даже сам Создатель, в каком-то смысле, за всем уследить не в состоянии. И Ему, поэтому, тоже интересно. Он выбрал это.

В.: Вот Архангел Михаил говорил, что место его работы — это Земля и ее окрестности. А у тебя?

Л.: У меня тоже не вся Вселенная.

В.: Земля?

Л.: Солнечная система. В других звездных системах — другие.

В.: Ты их знаешь? Они подобны тебе?

Л.: Да. Но они устроены сообразно своим звездным системам. Пространства-то везде разные.

В.: И в каком-то смысле ты не одинок.

Л.: Да, но толку-то от этого. Каждый из мне подобных замкнут в своем мире.

В.: Это как будто каждый сидит в одиночной камере и знает, что в соседних камерах тоже кто-то есть, но иначе как перестукиваться…

Л.: Ну, примерно так. Сейчас, к тому же, вы имеете ознакомительный срез. Он довольно мягкий.

В.: Ты имеешь в виду, в этой нашей беседе.

Л.: Да. Я не могу вас посвящать дальше. Ибо есть вещи, для меня совершенно нормальные, от которых у любого человека кровь застынет в жилах. Это — картины хаоса. Без-образия — по вашему. Насколько красивы события света, настолько же уродливы события тьмы. Человеческое сознание не приспособлено, чтобы воспринимать это. Люди даже не могут это увидеть. Да этого и не нужно. Некоторые пытались… Устроено все по принципу зеркала.

В.: Сей час даже веет чем-то таким. Жутковато.

Л.: Люди подспудно знают об этом, но бегут прочь от подобных ощущений.

В.: А зачем это существует?

Л.: Ради равновесия. Закон такой. Красота не может существовать без уродства. Если взять шкалу тьма/свет и отметить на ней середину, то люди находятся почти на границе, но все-таки ближе к свету. Но какой-то своей частью соприкасаются и с тьмой. Есть существа, которые, наоборот, живут ближе к тьме. Условная граница — физический мир. От нее ведется отсчет. Так же, как на физический мир наложены тонкие измерения (эфирные, астральные, ментальные), так же и на антимир наложены свои тонкие пространства. Зеркальное устройство существует по умолчанию, и так было с сотворения мира. Но есть и еще кое-что, зависящее именно от людей. Это — от- зеркаливание людских поступков. То есть, если люди придумывают, условно говоря, прогрессивную, как им кажется, вещь, то в противоположном мире тут же рождается ее противовес. Но эта система работает только в том случае, если люди создали что-то не по закону…

В.: Что значит тогда «прогрессивная, но не по закону»?

Л.: Если идти по законам естества, природы, данным Богом, то противовес не образуется. Тогда возникает некий вектор движения. А если исходить из некой корысти, от эго и строить как бы над законом, то зеркальное противодействие срабатывает. В результате это мероприятие обречено — оно не приносит плода и требует только затрат энергии. Равновесие существует для того, чтобы глупость не развивалась дальше. За этим следит специальный класс существ. Свобода выбора людям дана, но предохранители стоят.

В.: А как на людях, создавших подобные «прогрессивные» штуки, сказывается этот противовес?

Л.: Они теряют силы, пытаясь воплотить то, что не по закону. И рождение противовеса, и воплощение задуманного происходят за счет их энергии.