В.: Но ведь святые люди не обязательно воюют с чем-то…
Р. Д.: Пробужденный и святой — это разные явления. Пробудиться — это вспомнить себя во мне, Русском Духе. Ты можешь пробудиться, но не обладать необходимой мудростью. И можешь «дров наломать». А можешь не наломать, если обладаешь каким-то знанием и опытом. Ну, вот, например, если вы проснетесь, то вы поймете, как себя вести. А иной пробудится и давай революцию делать… А этого не нужно. Все и так встанет на свои места. Но для этого должно быть подготовлено пространство, куда будут пробуждаться люди.
В.: Кто его будет готовить?
Р. Д.: Те, кто пробуждены и мудры. Они уже его готовят. Вы тоже к этому прикладываете руку.
В.: Можно ли утверждать, опираясь на твои слова, что сейчас наступает конец темной эпохи?
Р. Д.: Начало конца ее. До полного ее завершения еще лет тридцать — в благоприятном случае. Или, при осложнениях, этот процесс может затянуться на сто-сто пятьдесят лет…
В.: По сравнению с десятью тысячами лет!
Р. Д.: Конечно.
В.: Ты испытываешь радость по этому поводу?
Р. Д.: Есть трепет предвосхищения у меня, потому что я помню тот свет и то веселье, которое было до темной эпохи. Я тоже радуюсь. Дух ведь может радоваться.
В.: У человека дух только бессмертен, или душа тоже?
Р. Д.: Дух по-любому бессмертен. А вот душа может стать бессмертной. Не у каждого. Сохранить душу — это сохранить память и тела (астральное, ментальное, каузальное), которые были в последнем воплощении. Такой человек отправляется в Тонкие миры, полностью помня себя и осознавая. Но можно и не сохранять душу, если это не нужно. С душой-то уйти очень сложно. Это надо ее очистить, чтобы она легкая была и не расцепилась с духом. Это тоже выбор людей. Кто желает полностью измениться — тот в духе уходит. Это своеобразное очищение. Тот, кто хочет сохранить осознание, — уходит с душой. Точнее — так раньше делали, в стародавние времена. Сейчас с душой почти никто не уходит. Сложно это.
В.: А вот в стародавние времена, когда рай на Земле был, люди по большей части с душой уходили?
Р. Д.: Конечно. Это же удовольствие — память сохранить о счастии. Представляете, ведь жили люди так, что были счастливы от самого начала и до самого конца! Рождались, жили и умирали счастливыми. И помнили свой род, своих любимых, и умножали счастье из жизни в жизнь. Если бы они этого не делали тогда, то сейчас бы вообще никакого света не осталось на Земле. Ничего бы не было. А так, хоть в страданиях, но пережили почти темную эпоху. Хватило мудрости у ваших предков.
В.: Ты говорил, что на Земле среди других духов ты — сердце. Я так понимаю, что если люди на Руси начнут просыпаться и оживет сердце, то оживут и остальные «органы», и остальные люди. Так?
Р. Д.: Верно.
В.: Поэтому и говорят о некой особой судьбе России…
Р. Д.: Да, это не пустые слова. А вообще — больше работайте и удовольствие находите в этом. В жизни каждого человека наступает период, когда он взрослеет настолько, что без дела сидеть уже не может. Находите себе дело по душе и по духу.
В.: Спасибо тебе, Русский Дух! С тобой радостно!
Р. Д.: И вам спасибо.
Беседа седьмая
Велес
Правь неведомо устроена Даждьбогом, а по ней, словно пряжа, течет Явь, и та создает жизнь нашу, а когда отойдет — смерть приходит. Явь есть текущее, созданное в Прави, а Навь есть до нее (Яви) и после нее — Навь. Научились мы старому и ввергнем души наши в него, ибо это — наше. Ибо так уже пришло на Коло нам. Творящую для богов силу увидели мы в себе, и то дано в дар богами… Потому молим богов, чтобы были чистыми души и тела наши, и имели мы жизнь с праотцами нашими в богах, сливаясь так в единую правду. Ибо мы — Даждь божьи внуки.
<b>Описание переживания</b>
Вопрошающий: Здравствуй, Велес.
Велес: И вам того же.
В.: Можешь ли ты что-то рассказать о себе?
Велес: А зачем тебе?
В.: Как русский человек, хочу знать богов, которых чтили и к которым обращались мои предки. Да и сам я хочу с тобой познакомиться.
Велес: Да ты хитрец!
В.: Еще ты мне чем-то близок стал за последние несколько месяцев. По душе мне история любви твоей и Азовушки, которая возрождалась в разных воплощениях и даже в разные эпохи.
Велес: Это уже ближе. Будем говорить… Вольный я.
В.: И буйный тоже?
Велес: Пожалуй. Не то чтобы буйный, но бесшабашный. Буйный — это когда теряешь себя, а я не теряю. Но проявляться мне всегда хотелось и хочется по-всякому. И все объять хочется.
В.: По преданию ты рождался и в роду Сварожичей, и в роду Змеевичей. Эти рода как бы противостоят друг другу…
Велес: И не только в этих родах.
В.: И проявлялся ты то в Яви, то в Нави, то на границе…
Велес: Да.
В.: Все оттого, что воли искал?
Велес: Я и так вольный, потому и могу быть и там, и тут… А в воле я ищу веселья, куража. Такого куража, чтобы жизнь краше была. Полная чаша Жизни…
В.: Ты был рожден богом, или ты человек, который стал богом?
Велес: Я был человеком. И это произошло очень- очень давно.
В.: А как случилось, что ты стал богом?
Велес: Захотел я. Вот и стал.
В.: Хотят многие…
Велес: Я тоже не в одночасье богом сделался. Я увидел путь и прошел его.
В.: Расскажи, как человек может стать богом?
Велес: Сознавая себя, творя себя. Это требует трудов немалых и смелости большой. Потому что можно неправильно сфокусировать намерение и погибнуть на этом пути. Когда уже вещество начинает подчиняться тебе, то дальше только через любовь можно пройти.
В.: Твой путь был долгим? Ты погибал в результате ошибок?
Велес: Нет, ошибок я мало делал. И не таких, в результате которых погибает душа или, что хуже — дух. А умирал и возрождался я в новых обликах многократно. Это были шаги. Смена обликов необходима для глубокого познания себя.
В.: А в каких обличьях ты рождался?
Велес: Во многих. Я и зверьми разными был, и людьми, и духами.
В.: Ты рождался зверем или мог превращаться в зверя, будучи человеком?
Велес: И так, и этак. И зверем я воплощался, и умирал. И из человека, и из бога мог зверем обернуться.
В.: Какими зверьми ты был?
Велес: Медведем, волком. А вообще — каким надо, таким и был.
В.: И сохранял при этом сознание человека?
Велес: Нет, сознание бога. Когда человек может делать такие вещи, он сознает бога в себе.
В.: Как я знаю от некоторых современных целителей, они почитают тебя, как животворную силу.
Велес: Дурь-то выбивать я умею.
В.: Каким образом?
Велес: Парадоксальным. Именно — выбивать. Клин клином часто. Это дело я уважаю, а вот микстурами поить — это не мое занятие. Подзатыльник, пендаль — вот мои методы. Ну, а если кто действительно хворает, могу подправить, конечно. Но не всех.
В.: Почему не всех?
Велес: Тех, к кому душа лежит.
В.: Есть люди, которые тебе нравятся или не нравятся?
Велес: Да.
В.: А кто тебе симпатичен?
Велес: Ну, явно не ленивые. И не те, которые на месте сидят. Мне нравятся живые, шустрые, рисковые, которые Жизнь любят. А хитрые, которые все просчитывают и предусматривают, меня не радуют. Хотя люблю и уважаю я всех людей. Но я не жалею их. Провинился, что-нибудь не то сделал — будь добр, расплатись. А иначе равновесие нарушается. А кто за это отвечать будет?