Остальные из моего взвода уже начали спуск, кто-то стонал из-за необходимости бежать снова, кто-то праздновал редкое свободное время.

Хотя я двадцать пять лет была в одной группе с этими шайтанами, ни с кем из них не подружилась. Все они были предвзяты к шайтанам из эади. Для них было что-то неправильное в самой мысли, что человек без магии в семье может получить дар звёзд. Для них я была ошибкой.

Сегодня у меня не было сил доказывать, что они неправы.

— Мама! Меня отпустили со службы раньше! — крикнула я, толкнув тёмную деревянную дверь. Палец зацепился за одну из лоз, оплетавших её. Меня сразу ударил запах разных трав, растений и лекарств. Запах, который я знала с детства.

Стены цвета шалфея украшали картины Селесты, потрясающий фон для флаконов, горшков и коробочек на светлых деревянных полках. Захламлённое пространство во многом было домом, особенно для мамы.

Они с папой переехали из округа Фариг, потому что она мечтала помогать эади. Изначально она надеялась открыть аптекарскую лавку там. Проблема была лишь в том, что чем дальше округ находился от Звёздного, тем беднее становились люди. Они не могли позволить себе ничего из того, что продавала бы моя мать, а значит, она не смогла бы продолжать им помогать.

Кроме того, становилось всё труднее пройти магический ритуал. Добраться из большинства округов до Эфирного собора было почти невозможно. Это была одна из главных причин, по которой многие эади не получали шанса просить звёзды о магии в свой двадцать пятый день рождения. Вообще-то, ни один из наших родителей в свой день рождения этого не сделал. Но они хотели дать шанс нам, даже если в основном ненавидели шайтанов.

Поэтому они собрали всё и перебрались сюда, в округ Шам.

— Сегодня плохой день для прогулок, нам нужно закрыться раньше, — поспешно сказала мама, руками переставляя множество товаров, которые мы продавали.

— Почему? Что происходит? — спросила я, встревоженная её паникой.

— Новые протесты, — ответила Селеста, проносясь мимо меня.

— Я ничего не видела и не слышала.

— Ты в форме рядовой, — фыркнула она. — Конечно, не видела. Но по всем лавкам уже идут разговоры. У нас меньше двадцати минут до удара колокола, а потом протестующие заполнят улицы.

— Селеста права, нам нужно домой. Твоему отцу понадобится больше времени после вчерашней дозы хайи.

— Ты позволила ему прийти? — ахнула я, прикрыв рот рукой.

Из задней комнаты донёсся громкий повторяющийся стук. Я резко повернула голову к папе и увидела, как он въезжает, хрипло кашляя.

— Мне никто ничего не позволяет.

— Папа, у тебя всю неделю ужасная простуда, и ты только принял дозу. Тебе нельзя сейчас быть здесь.

— Давай не будем спорить, если всё равно всегда упираемся в проблему хайи.

Это заставило меня замолчать. Я знала, что они больше не хотят её принимать. Прошлой ночью это было очевидно. Но то, как он сказал это, так прямо, глядя мне в глаза, прозвучало… обвиняюще. Да, это я заставляла их регулярно принимать дозы. Но они были мне нужны.

Это было несправедливо, очевидно, но я собиралась найти долгосрочное решение. Они это знали. Мне просто нужно было время.

Похоже, они были готовы давать его всё меньше и меньше.

Я не могла их винить, даже если хотела. Я знала, что это тяжело. Больно. Выматывающе. И ещё тысяча вещей сразу. Иногда мне хотелось быть достаточно сильной, чтобы отпустить их. Но чаще я была слишком эгоистична, чтобы даже об этом подумать.

Не сказав больше ни слова, мы все пришли в движение. Я занялась тем, что закрывала занавески и запирала каждое окно, не забывая вложить немного магии в стекло, чтобы оно не разбилось. То, чего папа с мамой не знали, им не повредит.

Селеста спешила пополнить запасы и всё расставить, её артистичные пальцы двигались точно и ловко. Всё это время мама готовила папу и опустошала ящик с монетами.

Иногда протесты были мирными, какими их и хотели видеть участники. В другие разы должностные стражи приходили с явным желанием спровоцировать насилие.

Должностные стражи должны были поддерживать закон и порядок. Эту должность могли занимать только шайтаны, хотя формально они подчинялись напрямую королю, а не основным родам.

Давным-давно первые основные роды заключили соглашение с тогдашним королём. Никому из королевской крови не разрешалось просить магию, а шайтаны, в свою очередь, никогда не попытаются завоевать власть. Король единолично правил всеми, но шайтаны возглавляли армию. И хотя шайтаны находились под властью короля Амори, основные роды создали совет, который, казалось, и был нашими настоящими правителями. А раз стражами становились шайтаны, то, похоже, округа тоже были в наших руках. Кто охраняет порядок, тот управляет людьми.

Ещё хуже было то, что должностным стражам не требовалось никакого образования. Такая работа должна была бы требовать обучения, но не требовала. Всё, что им было нужно, пройти обязательную подготовку шайтанов, которую проходили мы все после получения магии. Это был изматывающий месяц, но образования он давал немного. Поэтому у нас и были стражи, знавшие законы хуже многих эади.

Так что, когда эади протестовали за свои права, умоляя о равном отношении и шансе выжить, многие необразованные стражи использовали это как повод для нападения. Любой эади рядом с протестом становился дозволенной добычей. Честно говоря, даже я была такой добычей. В конце концов, я была из эади.

Единственное, что пуристы ненавидели сильнее эади, были шайтаны, рождённые от них.

Словно все мы не рождались без магии. Равными.

Но в этом и была суть равенства. Оно плодило обиду среди тех, кто привык считать себя вправе на всё, а та в конце концов взращивала разделение.

Иногда я задавалась вопросом, не правы ли пуристы. Может, полностью разделить нас было бы лучше. Безопаснее. Проще.

С этой отвратительной мыслью, эхом звучавшей в голове и наполнявшей меня виной, как колодец водой, я затянула последний замок, наложила на стекло защиту, чтобы оно продержалось ночь, и бросилась к двери, где мама обматывала шарф вокруг папиной шеи.

— Мы слишком долго возились. Нужно быть готовыми ко всему, что может случиться, — процедила мама сквозь стиснутые зубы. Они отказывались позволять мне помогать магией, но я не позволю им помешать мне защитить их. Звёзды благословили меня способом спасти нас, если понадобится, и именно это я сделаю.

— В этом не будет необходимости, мама, всё будет хорошо, — настаивала Селеста, распахивая деревянную дверь.

Мы все вышли, опустив головы и отводя глаза. Вокруг стояли эади, вроде бы ничего не делая. Они не разговаривали и не двигались. Не покупали и не рассматривали товары. Просто стояли. Ждали, когда часы пробьют новый час.

— Идите и не издавайте ни звука, — приказала я, принимая на себя роль защитницы нашей семьи, даже если никому из них это не нравилось. Все они ещё ниже опустили головы, но я подняла взгляд, следя за каждым протестующим вокруг. В любую секунду они могли решить начать раньше.

И, разумеется, одного вида папы хватило, чтобы они взбеленились.

— Ты заслуживаешь ходить, — сказала женщина, стоявшая у кирпичного здания справа от нас. Папа проигнорировал её, но одной этой фразы оказалось достаточно, чтобы она завелась. Она наклонилась, подняла с земли плакат, взметнула его вверх и закричала: — Мы все рождаемся эади! Мы все гниём эади! Мы все эади!

Дерьмо.

Я толкнула всех вперёд быстрее и поморщилась, когда толпа начала сходиться. Одной протестующей хватило, чтобы запустить всех на несколько минут раньше. И всё же она была самой громкой.

— Кто будет пахать землю, когда вы похороните нас в ней? — кричала она. — Кто будет мыть полы, когда вы зальёте их нашей кровью? Кто будет добывать уголь, когда вы используете его весь, чтобы нас сжечь?

— Если умрём мы, умрёте и вы! — зловещим низким голосом скандировали остальные, пока она продолжала.