От его устрашающих слов все люди на площади притихли.

Где же леди Сарнай? Разве ее не беспокоило, что тысячи людей умрут, если этот союз не вступит в силу?

«Война никогда не кончится, – сказал мне Кетон. Мой младший брат редко упоминал о временах, когда он воевал за Ханюцзиня, и я не могла забыть его слов: – Если только император и шаньсэнь не заключат перемирие. На заре Нового года они встретились, чтобы заключить договор. Шаньсэнь согласился увести своих людей с юга и вновь присягнуть императору. Взамен тот должен сделать дочь шаньсэня императрицей и объединить их семьи. Но дочь шаньсэня отказалась выходить замуж. Я сам ее видел – она сражалась вместе с отцовской армией и выглядела не менее устрашающе, чем любой другой воин. Должно быть, за один только тот день она убила по меньшей мере пятьдесят мужчин! – Кетон выдержал паузу. – Говорят, она грозилась покончить с собой, лишь бы не выходить за императора».

Когда Кетон поделился со мной этой историей, я сомневалась в ее правдивости. Какая девушка не захочет стать женой императора?

Но теперь, познакомившись с леди Сарнай – и императором, – я знала правду.

Боже, хоть бы она не натворила никаких глупостей…

Я встала на носочки, чтобы лучше видеть происходящее, и внезапно ощутила острую боль и жжение в глазах. Я быстро потерла их и смахнула слезы, спровоцированные жаром. Но мои глаза воспалились еще сильнее, и я увидела кроваво-алое сияние, отражающееся от влаги на моей ладони.

Нет, нет, нет, только не сейчас! Я прикрыла лицо, чтобы скрыть отметку проклятия Бандура – ужасная цена, которую мне пришлось заплатить, чтобы сшить платья леди Сарнай и обеспечить мир в Аланди.

Мое сердце заколотилось в груди, в животе все затрепетало. По телу прокатилась бурлящая волна жара, и я упала на землю.

Внезапно жжение прекратилось.

Перед глазами прояснилось. Вокруг меня больше не суетились в панике люди. Я слышала, как они галдят, но будто издалека. Мои зрение и слух находились где-то за пределами моего тела.

Я стояла на ступеньках Зала Гармонии. От фейерверков в воздухе воняло серой и селитрой, небо рассекали полосы белого дыма.

Я увидела девушку с подкрашенными розовыми губами и заплаканными глазами и узнала в ней одну из служанок леди Сарнай. К ней подошел император, и слуги подняли ее со ступенек.

Ханюцзинь едва сдерживал свой гнев – его пальцы подрагивали в нескольких сантиметрах от кинжала, золотая рукоять была искусно спрятана под слоями шелкового халата и толстым поясом, на котором висели нефритовые амулеты.

Он присел перед служанкой и, взяв ее за руки, развязал веревку на запястьях. Однажды он и передо мной так сидел, когда я была заключенной. В то время я считала его превосходным правителем и не ведала, что находилась под действием мощного заклинания, которое наложил на императора лорд-чародей.

Без магии Эдана на его шее блестели капельки пота, а спина напрягалась под тяжестью императорского облачения.

Любопытно, заметил ли это шаньсэнь?

Ханюцзинь приподнял за подбородок лицо служанки и так сильно впился пальцами в ее челюсть, что у нее наверняка останутся синяки. В его черных глазах бушевала хладная ярость.

– Говори, – приказал он.

– Ее высочество… не предупреждала. Она… она попросила нас выпить с ней чаю, чтобы отметить вашу помолвку. Мы не могли отказать.

Служанка уткнулась лицом в подол халата Ханюцзиня.

– Значит, она опоила вас.

От страха девушка начала резко и жадно втягивать воздух.

– Я очнулась в ее одежде, и леди Сарнай пригрозила, что, если я не притворюсь ей, она меня убьет.

Ханюцзинь отпустил ее. Затем поднял руку, вероятно, чтобы приказать увести девушку и где-то казнить без лишней шумихи, как вдруг…

– Лорд Сина пропал! – крикнул один из людей шаньсэня.

Видение оборвалось, и меня словно притянуло обратно в тело. Что бы ни произошло, я снова оказалась среди императорских слуг. В ушах звенело от рева, поднявшегося из-за исчезновения лорда Сины.

– Найдите их! – приказал Ханюцзинь. – Десять тысяч цзеней любому, кто найдет дочь шаньсэня и приведет ее ко мне! И смерть до девятого колена любому, кто посодействует ее побегу.

Смерть до девятого колена. Это значит, что казнят не только виновных, но и их родителей, детей, бабушек с дедушками, дядей и тетей – весь род.

Я безучастно наблюдала, как разбредается толпа; евнухи и ремесленники, солдаты и слуги – все кинулись на поиски леди Сарнай. Мне тоже не стоило стоять на месте, иначе кто-то мог это заметить – или уже заметил, как мои глаза сияли алым.

Но я не могла пошевелиться, пока барабаны грохотали с такой неистовостью, что сотрясались сами облака. От каждого удара меня бросало в дрожь, пробирающую до костей. Это напоминало мне о том, кем я становилась.

«Ты знала, что раньше люди били в барабаны, чтобы отпугнуть демонов? – вспомнила я насмешливый голос Бандура. – Вскоре барабаны будут напоминать тебе лишь о том, как когда-то билось твое сердце. И пропущенные удары сердца, и мороз по коже – признаки поглощающей тебя тьмы. Однажды она лишит тебя всего, что ты знаешь и ценишь: твоих воспоминаний, твоего лица, твоего имени. Даже твой чародей не сможет тебя любить, когда ты проснешься демоном».

– Нет, – прошептала я и прижала руку к сердцу, чтобы почувствовать его неровное биение.

Все же оно билось.

Я не демон. Пока что.

Когда император женится на леди Сарнай и в Аланди наступит мир – когда папа, Кетон и все аландийцы будут в безопасности, – тогда я потрачу каждую секунду своего времени на то, чтобы снять проклятие. А до тех пор…

Кто-то схватил меня за локоть, прерывая ход моих мыслей, и потащил прочь с площади.

– Амми!

– Шевелись, мастер Тамарин, – грубовато сказала она, откидывая косу за плечо. – Если так и будешь стоять, тебя отправят в темницу. Тем более всем нам известно, что на самом деле твоя нога не сломана.

После этого она резко развернулась и исчезла в толпе служанок.

Я ошеломленно моргнула. Руки вяло повисли по бокам, ноги забыли, куда вели меня.

Почему Амми так говорила со мной, будто я ее обидела?

Мастер Тамарин.

В моем горле появился комок. По тому, как она обратилась ко мне, я внезапно поняла, что ее так разозлило.

Она знала меня как портного Кетона Тамарина, а не Майю. В утро, когда я вернулась во дворец, император раскрыл всем мою настоящую личность. Должно быть, Амми почувствовала себя преданной, когда узнала о моей лжи от Ханюцзиня, а не от меня. И это после всего хорошего, что она для меня сделала во время испытаний на должность императорского портного.

– Амми! – крикнула я, побежав за ней. – Прошу, позволь мне объяснить.

– Объяснить? – Она прищурила свои круглые глаза, безуспешно пытаясь придать себе безразличный вид. – У меня нет на это времени. На кону десять тысяч цзеней. Возможно, для тебя это уже не так много значит, но для нас это целое состояние.

– Я могу помочь тебе.

– Мне не нужна твоя…

– Я могу ее найти.

Моя подруга замолчала и резко сделала вдох.

– Что тебе известно?

Честно говоря, ничего. Из прошлой Майи лгунья была никудышная, так что она сразу бы призналась. Но в этой небольшой, на первый взгляд незначительной мелочи я уже изменилась.

– Я покажу тебе.

Я сорвалась с места прежде, чем Амми успела возразить, и услышав, как она неохотно плетется следом, направилась к дому леди Сарнай. Мне стоило бы радоваться, что Амми согласилась пойти, и попытаться снова перед ней извиниться, но я не хотела, чтобы она задавала вопросы о местонахождении леди Сарнай. Кроме того, меня тяготило и нечто еще. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать эту свинцовую тяжесть в груди.

Я завидовала леди Сарнай. Завидовала, что у нее есть возможность быть с любимым мужчиной.

У меня с Эданом ее не было.

«Пойдем со мной», – раздалась его просьба в моих ушах.

Он мечтал об этом больше всего на свете. Тепла его руки на моей щеке, прикосновения губ… их было достаточно, чтобы растопить мое сердце.