Макс улыбнулся ей — медленно, лениво, как полагается повесе.

— Возможно, я не такой, как вы обо мне думаете.

Неожиданный ответ обезоружил ее. То, что он сказал, было правдой, и она не знала, что с этим делать, поэтому лишь кивнула и быстро зашагала по дорожке. А Сент-Джеймс, к ее, как выяснилось, сожалению, не стал докучать ей, докапываясь до подробностей.

Когда они добрались до Поплар-хауса, их ждала Мэри с письмом.

— От мисс Кэти.

Она могла бы и ничего не говорить: Бианка сразу узнала почерк сестры.

— Спасибо, Мэри! — Выхватив письмо, она скинула шляпу и шаль на руки служанки и поспешила к себе.

Бианка совсем не жалела, что помогла сестре сбежать, но сейчас поняла, с каким волнением ждала хоть несколько слов от Кэти, чтобы быть уверенной в том, что у нее все в порядке, что она вышла за мистера Мейна, что счастлива. Уже при виде письма, на котором отсутствовали следы слез (она очень внимательно осмотрела лист бумаги, пока разворачивала его), тяжесть ушла из груди.

Бианка села на кушетку у окна и сломала печать.

«Моя милая сестренка Би!

Я замужем и счастлива так, что не выразить словами.

Мы благополучно доехали до Уолверхэмптона, прежде всего благодаря твоей неоценимой помощи, потому что удалось выбраться из Марслипа незаметно. Поездка прошла не без сложностей, но Ричард был так нежен и заботлив, окружил меня таким комфортом, что я почти не испытывала никаких неудобств. Сестра Ричарда миссис Тейлор удивилась, увидев нас, но, выслушав нашу историю, сразу же выразила желание помочь. Что бы мы делали, сказала я Ричарду, если бы у нас не было сестер? Он согласился, что Бог благословил нас тобой и Мэри.

Возникли кое-какие сложности с лицензией, и потребовалось несколько дней, чтобы все уладить. Ричарду пришлось съездить в Личфилд, что вызвало задержку, но сейчас все в порядке. Теперь я миссис Мейн и до конца моей жизни никогда не буду более счастлива. А еще я осознала, что всем этим обязана тебе, моя дорогая Бианка.

Прости, что не написала тебе сразу, но мне показалось, что лучше не усугублять сложности, которые могли возникнуть у тебя с папой. Надеюсь, что он не слишком разгневался на тебя за то, что помогла мне. Напиши сразу, как только сможешь, и сообщи, не стал ли он ужасно относиться к тебе и не устроил ли чего-нибудь чудовищного мистер Сент-Джеймс».

Бианка пока не понимала, как рассказать сестре о том, что произошло с мистером Сент-Джеймсом, и уж тем более почему согласилась на сумасшедшее, в гневе сделанное предложение отца. Вне всякого сомнения, отец стал бы доказывать, что был обезоружен, но ведь Бианка за несколько дней до того совершенно точно знала, что сестра не пойдет к алтарю с Сент-Джеймсом. Нужно было получше подготовиться к взрыву отцовского гнева и не допустить, чтобы он захватил ее.

Что Кэти скажет на все это?

— Уверен, у нее все в порядке.

От раздавшегося над ухом голоса она вздрогнула. Оказывается, Сент-Джеймс дошел вслед за ней до дверей гостиной, где и стоял сейчас, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к косяку.

Бианка откашлялась, прочищая горло, и развернула письмо так, чтобы он не смог прочесть его.

— Да, все в порядке.

— Счастливо вышла замуж?

— Да. Очень.

Сент-Джеймс продолжал разглядывать ее, словно подозревал в том, что все это устроила она, а он не получил невесту, которую хотел.

— Вам что-то нужно?

— У вас обеспокоенный вид, хоть вы и получили радостное письмо от любимой сестры.

— Вы большой специалист по чтению писем на расстоянии?

— Вовсе нет, — усмехнулся Сент-Джеймс. — Просто у вас на лице написаны все эмоции: радость, грусть, недовольство, досада.

Ее это заинтересовало, но развивать тему она не решилась, опасаясь дальнейших вопросов.

— Она спрашивает в письме, как отец отнесся к ее поступку. — Покусав нижнюю губу, Бианка тихо добавила: — Ну и про вас тоже…

Сент-Джеймс прошел к окну и сел на стул:

— И что вы ей ответите?

— Заверить ее, что все прекрасно, или написать правду? — повертев письмо в руках, в раздумье проговорила девушка. — Даже не знаю.

— В такой ситуации я бы порекомендовал быть честной. Всегда скрывать это не получится. Лучше выложить правду и покончить с этим.

— Наверное, — с неохотой признала Бианка, поскольку он был действительно прав. — Сестру больше всего волнует реакция на ее исчезновение и настроение отца.

— А вы как думаете: он быстро ее простит?

Бианка уставилась глазами в пол. Отец всегда обожал Кэти, которая была так похожа на их матушку. Одна просьба дочери, высказанная с мерцающей слезой в больших голубых глазах, — и папа заключал ее в объятия, готовый на все. С Бианкой все было по-другому. Именно она то и дело вступала в споры с отцом, возражала ему, могла, обидевшись, не разговаривать с ним недели по три, хотя и виделись они каждый день.

— Возможно, не сразу, но обязательно простит.

— Значит, он ее любит.

— Очень.

Бианка сложила письмо. Кэти написала много чего еще, но она все прочтет позже. Перспектива рассказать сестре, что произошло, во всех этих немыслимых и ужасных подробностях, портила ей удовольствие от получения письма.

Ее совсем не вдохновляла необходимость поведать сестре о своем замужестве. Даже если возложить большую долю вины на отца и Сент-Джеймса, даже если объяснить, в каком гневе она была тогда и как отец угрожал ей потерей Перузии, все равно сестру это потрясет и приведет в ужас: ей и в голову не могло прийти, что Бианка согласилась на такое.

— Всепрощающий отец — это благословение Небес. — Сент-Джеймс пошевелился на стуле и слегка наклонился к ней. — Он скучает по вам, знаете об этом? Ему не с кем поделиться вашим триумфом с красной глазурью — я слышал от него об этом пару раз.

Бианка вспыхнула — для нее не было секретом, что отец всегда радуется ее удаче, — и вдруг неожиданно для себя спросила:

— Ваш отец добрый человек? После секундной паузы Сент-Джеймс легко ответил:

— Он уже давно в могиле.

— О! Это печально.

Она подозревала нечто подобное, но впервые почувствовала неловкость из-за того, что никогда не вспоминала о его родных вплоть до этого дня, когда и спрашивать-то о них было неловко.

— Благодарю, — сказал он вежливо, но так, что желание продолжать расспросы пропало, и поднялся. — Передайте мои поздравления вашей сестре в связи с замужеством.

Бианка открыла рот:

— Ваши… поздравления?

— Разумеется. Она же моя свояченица! Мне приятно узнать, что она удачно вышла замуж.

Сверкнув глазами, он коротко поклонился и вышел, цокая каблуками по истертым полам. Несмотря на то что в одежде он проявлял умеренность и скромность, каблуки у него по-прежнему были высокими, как у лондонских джентльменов.

Бианка вдруг сообразила, что мнет в пальцах письмо Кэти, и разгладила его на коленях. Сент-Джеймс явно не испытывает сожалений об их браке — во всяком случае, особых сожалений.

Она напомнила себе, что ничего не изменилось: как и раньше, его заботит только доля в Перузии, и поэтому не играет роли, какая из дочерей Тейта станет его женой. Для него не составило труда сделать что-нибудь приятное Кэти, потому что он заполучил другую дочь, и в конце концов все будет так, как он задумал, в любом случае.

И все-таки в глубине души Бианка начала чувствовать, что с ним все не так просто.

Все так же неторопливо и спокойно Макс поднялся по лестнице и дошел до своей спальни. Ему даже удалось нормально прикрыть за собой дверь, а не грохнуть изо всех сил, но сдержаться, чтобы не выругаться, все же не получилось. Руки у него тряслись, когда он прижимал ладони к вискам.

— Пошло бы все это к черту! — произнес он в тишине комнаты.

Шум за дверью привлек его внимание, он напрягся, но это были шаги служанки, сопровождаемые звяканьем ключей на связке. Она миновала его дверь, и Макс перевел дыхание, прикрыл глаза и вытащил из кармана письмо. Его передала ему Мэри, после того как Бианка ушла в гостиную с письмом от сестры. Макс улыбнулся и, поблагодарив Мэри, быстро спрятал его в карман, но не настолько быстро, чтобы не увидеть адрес и не узнать знакомый паучий почерк, который всегда ввергал его в ночные кошмары. Оставалось надеяться, что произошло это самым обыденным образом и не останется в памяти у служанки.