Я невольно усмехаюсь.

Да, это в духе Максима. Сначала дело — остальное потом.

— Спасибо, мам. Передавай Игорю привет. Я напишу, как только что-то узнаю.

— Давай, дорогая.

Я сбрасываю звонок и падаю на кровать.

За окном ветер воет без остановки.

Через час я получаю сообщение от ресепшена. В рассылке говорится, что из-за метели выезд затруднен, еды в комплексе хватает, а для тех, кто не может уехать, подготовили места в залах.

Я уже собираюсь выйти, когда телефон снова вибрирует.

Это Лера.

Я сразу отвечаю, хотя мысли все еще хаотично скачут.

— Да?

— Оля, ты не поверишь, — говорит она, и в голосе чувствуется подъем настроения. — Я обзвонила кучу мест и... в общем, дешевле не нашла.

— Логично, — бормочу я, потирая глаза. — Ну что ж. Значит, ночую на раскладушке в зале. Справлюсь.

Лера смеется.

— Я не говорила, что вариантов нет. Я сказала, что они не дешевые. У меня есть знакомая, которая нашла номер в бутик-отеле в городе. Это дорого, но комната там точно есть. Ее будут держать всего пару часов. Это твой единственный шанс.

Облегчение накрывает сразу.

Своя комната.

Никакой раскладушки.

— Отлично. Скинь мне адрес. Я выезжаю.

— Уже отправляю. Не переживай. Я тебя не брошу.

Я улыбаюсь. Лера всегда быстро наводит порядок, когда вокруг хаос. Но, подходя к двери, слышу, что метель усилилась. Ветер завывает, словно хочет выбить стекла, а снег кружит белыми вихрями. До города полтора километра.

Я вообще туда дойду?

Я выхожу в коридор, решив хотя бы попробовать.

И вижу его.

Максима.

Я замираю.

Он стоит в коридоре, смотрит в телефон и явно о чем-то думает. Сначала меня не замечает. Потом поднимает глаза, и выражение его лица меняется. Он идет ко мне, не отрывая взгляда.

— Оля, — говорит он тихо.

— Максим.

Я стараюсь звучать ровно, но выходит плохо. Пульс тут же подпрыгивает, и я снова вспоминаю прошлую ночь.

— Тебе дали раскладушку, — замечает он. — Это лучше, чем спать в холле, но, честно говоря, не очень.

Я моргаю, не сразу понимая, шутит он или нет.

— Да. Но я как раз собиралась в бутик-отель неподалеку.

Максим чуть хмурится.

— В какой?

Я смотрю в телефон.

— Сейчас... Лера нашла. «Старая карета».

Он качает головой.

— Как ты туда доберешься? Это очень далеко. Пешком точно не вариант. В такую метель это просто самоубийство. Разве что на снегоходе, но и на нем я бы сейчас не рискнул..

Я прикусываю губу.

— Значит, все-таки «Онего-3».

Он переминается с ноги на ногу, будто сам не уверен, что собирается сказать дальше.

— Я могу предложить более уединенное место. Оно будет удобнее общего зала.

Я медлю. Меньше всего на свете мне хочется хоть что-то быть должной Максиму Каневу.

Но у меня нет сил снова спорить.

— Ладно, — говорю я коротко. — Спасибо.

Он кивает.

— Пойдем за мной.

Выбора у меня почти нет.

Я иду за ним по коридору.

Глава 6

Максим

О чем я думаю?

Веду Олю к своему кабинету. В голове хаос, с каждым шагом становится тяжелее. Кажется, снаружи метель, а внутри меня бушует буря.

Я сказал Егору, что это только работа. Обещал не вмешиваться. И вот я веду Олю по коридору. Почему я предлагаю ей свой люкс, если она взрослая и может позаботиться о себе?

Из-за вины.

Вот из-за чего.

С утра я ощущаю беспокойство, оно не покидает меня. Разговор с родителями был коротким, но даже он вызвал тревогу. Я знаю: они будут огорчены.

За последние пять лет я пропускаю Новый год уже четыре раза. Они привыкли. И это самое тяжелое — их готовность смириться с тем, что, по сути, не должно приниматься.

Я до сих пор помню, как у мамы изменился голос, когда она сказала:

— Может, в следующем году, Максим.

Тяжело.

Они все понимают, и это только усугубляет ситуацию. Осознают, что я не могу одним щелчком пальцев разогнать метель. Что деньги не даруют власть над погодой. Хотя мама этого не произнесла вслух, я уверен: они одновременно гордятся мной и грустят, что я вновь устроил работу прямо перед праздником. И это их спокойное прощение давит на меня еще сильнее.

Я только что завершил разговор с ними и стоял, обдумывая свою вину, когда заметил Олю в коридоре. Конференция почти закончилась, буря разыгралась, и все, кто не уехал до десяти утра, остались здесь.

Она стояла с собранными вещами и выглядела... потерянной.

Не сломленной. Не жалкой. Просто так, будто на секунду не понимает, куда теперь двигаться.

Я не собирался ничего ей предлагать. Вообще. Но я увидел ее — и не смог спокойно оставить ночевать в общем зале с чужими людьми и частью ее прямых конкурентов.

О чем я вообще думаю?

Пытаюсь убедить себя в том, что это разумно. У меня есть номер люкс, а у нее нет места. Вот и все. Я просто поступаю практично. Она не беспомощна, и я делаю это не из жалости.

Но я обманываю сам себя.

И прекрасно об этом знаю.

Егор бы сразу заметил и указал мне на это.

Мы доходим до кабинета. Я открываю дверь и жестом предлагаю ей войти. Внутри прохладно. Я включаю свет и держу дверь открытой, но она заходит не сразу.

— Так, — тихо говорит она, и я слышу в этом слове настороженность.

Она останавливается у стола и смотрит куда угодно, только не на меня.

Я не жду доверия, и на её месте я бы тоже не доверял.

— Понимаю, ситуация необычная. Из-за метели все застряли, и комплекс полон. Здесь тебе будет спокойнее, чем в переполненном зале. Это правда.

Она не отвечает. Осматривает кабинет, будто ищет подвох.

Скепсис между нами почти можно потрогать руками.

Я прислоняюсь к столу, засовываю руки в карманы и стараюсь говорить ровно.

— Я предлагаю это без жалости, Оля. Обстоятельства вынуждают. Я не стремлюсь выглядеть благородным. Сейчас это просто разумный выбор.

Вышло резче, чем хотел. Слишком оборонительная позиция. Но я не отказываюсь от своих слов. Стараюсь держать дистанцию. Пытаюсь всё контролировать.

Только контроль снова уплывает.

Наконец она поднимает на меня взгляд, но молчит. Плечи у нее напряжены. Она мне не верит.

Я ее за это не виню.

Я киваю в сторону двери.

— Люкс там. Проходи, устраивайся. Насколько это вообще возможно в такой ситуации.

Она не двигается.

Потом тихо спрашивает:

— Подожди. Я думала, ты предлагаешь мне диван в кабинете. Ты предлагаешь мне... свою спальню?

Я невольно усмехаюсь.

— Не стану же я укладывать тебя на диване. Я сам останусь здесь. Ванная отдельная. У тебя будет своя. Я устроюсь в кабинете.

Ее лицо чуть смягчается, и я вижу, как внутри у нее идет борьба. Наверное, она все еще думает, что это какое-то странное проявление жалости. Может, отчасти так и есть. Но сейчас мне уже все равно.

— Спасибо, — говорит она тихо.

В голосе слышится облегчение, хотя поверх него все еще лежат растерянность и недоверие.

— Ладно, я тебя оставлю, — отвечаю я. — День у тебя и так вышел тяжелый. Отдохни. На кухне в люксе есть еда, можешь брать все, что хочешь. Рум-сервис пока остановили — все заняты расселением и логистикой. Мне надо обратно. Остальное потом решим.

Я уже собираюсь выйти, когда слышу за спиной:

— Максим...

Она начинает и замолкает.

Я останавливаюсь, держась за ручку, и оборачиваюсь. Она смотрит в пол, и я вижу: ей хочется что-то сказать. Но она не готова.

Я жду секунду.

Потом открываю дверь и тихо закрываю ее за собой.

О чем я вообще думаю?

Я иду обратно по коридору, и ощущение тяжести только усиливается. Снаружи метель воет как ненормальная, но это ерунда по сравнению с тем, что творится у меня в голове. Мне нужно удержаться. Не расползтись. Не выйти за рамки.

Только рядом с Олей все всегда становится сложнее.