— Вы что-то нашли на него? — приподнял бровь барон Тучков.

— О да. Я кое-что нашёл…

Глава 13

Российская империя, город Санкт-Петербург, апартаменты графа Реммера

Граф Реммер положил на стол тонкую папку и подвинул её к центру стола, чтобы было видно обоим — и Тучкову, и Грязнову.

— Вот моя блестящая идея, господа, — произнёс он с улыбкой.

Тучков лениво раскрыл папку, пробежался глазами по первому листу и нахмурился.

— Усов? — он поднял взгляд. — Тот самый генерал Усов, которого объявили предателем родины?

— Тот самый, — кивнул Эдвард Максимович.

— И при чём здесь Кутайсов?

Реммер опустился в кресло, неспешно сцепил пальцы в замок. Он обожал подобные моменты — потянуть интригу, заставить собеседников изнывать от ожидания.

— При том, Аполлон Георгиевич, что наш дорогой Роман Александрович и генерал Усов — старые знакомые. Они вместе учились в военной академии. Более того — какое-то время служили в одном гарнизоне. Были, как говорят, не разлей вода. Молодые офицеры, общие попойки, общие приключения. Всё как полагается, — пояснил Реммер.

Грязнов вдруг оживился. После того, как его приняли в компанию, он перестал выглядеть таким усталым и запуганным, в глазах даже появился блеск. Арсений Львович почувствовал надежду — пусть князем он и не станет, но хотя бы заработает, и заодно макнёт своих врагов в грязь лицом.

— Постойте! То есть кандидат в князья дружил с предателем родины? — воскликнул Грязнов.

— Ещё как дружил, — подтвердил Реммер. — Конечно, это было давно, и в этом, разумеется, нет ничего криминального. Они не вели общих дел, между ними нет никаких финансовых связей. Мои люди всё тщательно проверили. По сути, эта связь — пустышка.

Тучков закрыл папку.

— Тогда зачем ты нам это показываешь, Эдвард?

— А затем, барон, что в политике важна не суть, а то, как это звучит. Представьте заголовок: «Кандидат в князья Кутайсов — давний друг генерала-предателя».

— Неплохо звучит, — усмехнулся Грязнов, но никто не обратил внимания на его ремарку.

Реммер продолжал:

— Представьте, как это разлетится по газетам. Сколько людей прочитают заголовок и не станут разбираться в деталях. Сколько решат, что раз дружил с предателем — значит, и сам не чист. Репутация — штука хрупкая.

— Это уж точно, — пробурчал Грязнов, и на сей раз вызвал улыбки обоих собеседников.

— Уж кто-кто, а вы знаете об этом не понаслышке, Арсений Львович. Но с Кутайсовым всё иначе. Он выстроил всю кампанию на честности и порядочности, так что его репутация особенно уязвима. Если про человека знают, что он мутит какие-то сомнительные делишки, от подобного вброса хуже не станет. Но если человек воспринимается как максимально честный и благородный… Пятно грязи особенно хорошо видно на белых одеждах.

— Значит, мы покажем, что и у честного генерала есть скелеты в шкафу, — подвёл итог Тучков. — А если он найдёт, что ответить? Скажет, что это было давно, что они с Усовым на самом деле никогда не были друзьями?

— Пускай, — пожал плечами Реммер. — Это будет выглядеть как оправдание, даже если его пресс-служба подберёт самые подходящие слова. Наша задача — уронить его рейтинг, чтобы поднялись Вяземский и Мамонтов.

Грязнов скрипнул зубами при упоминании Мамонтова и затем спросил:

— А зачем нам вообще вмешиваться? Пусть они сами воюют и топят друг друга. Наша задача — продать голоса тому, кто купит. При этом даже не обязательно, чтобы этот человек победил.

Эдвард Максимович переглянулся с Тучковым и покачал головой.

— Во-первых, Арсений Львович, стратегию наших действий определяю я. Во-вторых, нам крайне важно, чтобы борьба была как можно ожесточённее, и мы будем всеми силами подливать масло в огонь. В-третьих, Кутайсова надо придавить, потому что он слишком уверенно движется к победе, а он у нас ничего не купит. Не собираешься участвовать в аукционе, отойди в сторону и не мешай другим. И, наконец, в-четвёртых — нам обязательно нужно продать голоса тому, кто победит. Так мы сможем не только заработать, но и получить земли в княжестве или какие-то преференции. Я понятно изложил?

Пока Реммер говорил, Грязнов всё сильнее хмурился.

— Вполне понятно…

— Вот и хорошо. Я предлагал Кутайсову купить голоса. Он отказался. Что ж. Раз он не хочет договариваться, его нужно просто устранить из гонки. В течение нескольких дней мои люди подготовят материал и выпустят его в разных СМИ и социальных сетях. Я работаю с двумя изданиями сразу — пусть подхватят друг друга, создадут эффект волны, — Реммер оглядел собеседников и улыбнулся. — Поверьте, господа. К концу месяца Кутайсов перестанет быть проблемой.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— Значит, копают под Кутайсова, — резюмировал я, выслушав журналиста Валерия, который внезапно решил мне позвонить, да ещё и по видеосвязи.

— Да, ваше сиятельство. У меня есть знакомый в «Невском обозрении». Он по старой дружбе сообщил, что готовится большой материал. Главный редактор сам сейчас на нервах — после ваших исков против СМИ они все стали куда осторожнее, — Валерий усмехнулся.

Я невольно усмехнулся. Вот уж не думал, что та история с судебными разбирательствами принесёт такие неожиданные дивиденды. Раньше газеты печатали что угодно, не особо заботясь о последствиях. А теперь редакторы по три раза перепроверяют, прежде чем публиковать что-то скользкое, связанное с выборами князя Новосибирского. Боятся новых исков, не хотят платить компенсации.

Дошло даже до того, что они предупредили Валерия о готовящемся материале. Официально Коновалов и его «Голос правды» на меня не работали, но в то же время я инвестировал в их СМИ, поэтому сложить дважды два было несложно.

— Что там именно за материал? — спросил я.

— Якобы Кутайсов дружил с генералом Усовым. Тем самым, которого… — Валерий многозначительно замолчал.

— Да, я понял. Тем самым, которого устранил нынешний начальник моей службы безопасности. И тем самым, которого объявили предателем родины — кстати, не без моего участия. И что, Кутайсов правда с ним дружил?

— Похоже, что да. Они вместе учились, вместе служили какое-то время. Но это всё, ваше сиятельство. Затем они оказались в разных городах и перестали поддерживать связь. Но из этого планируется раздуть скандал. Мол, кандидат в князья друг предателя, и всё такое, — произнёс журналист.

Я откинулся в кресле и задумался.

Грязно работают, но эффективно. Кутайсов и правда выстроил кампанию на честности и порядочности — это его главный козырь. А если люди узнают, что Роман Александрович водил дружбу с предателем родины, то его репутация может дать трещину.

Интересно, кто это затеял? Вяземский? Или, Мамонтов с Зотовым, фактически одержав победу над Грязновым, решили взяться за другого соперника? Или это Реммер, который предлагал мне заняться торговлей голосами?

Как бы там ни было, я не хочу допускать, чтобы против Кутайсова снова начали публиковать всякую грязь.

— Спасибо за информацию, Валерий, — сказал я.

— Всегда пожалуйста, ваше сиятельство. Обращайтесь, — ответил он.

Я отключил связь и тут же набрал номер Кутайсова. Точнее, его секретаря, потому граф не хотел делиться личным номером телефона.

Попросил секретаря соединить меня с Кутайсовым. Он перевёл звонок, и Роман Александрович ответил:

— Рад вас слышать, Юрий Дмитриевич. Чем обязан?

— Боюсь, у меня не самые приятные новости, Роман Александрович. Вас опять хотят оклеветать, и уже готовится к выходу материал в столичном СМИ, — произнёс я.

В трубке повисла пауза.

— Что на этот раз? — голос Кутайсова прозвучал напряжённо.

Я изложил всё, что узнал от Валерия. Граф слушал молча, не перебивая, а затем спросил:

— Позвольте узнать, зачем вы мне всё это рассказали?

— Что значит, зачем? Я решил вас поддерживать, и поэтому намерен пресечь то, что хотят сделать ваши… вернее, наши враги, — ответил я.