— Заказчик именно этого и добивается. Представьте: мы в гневе объявляем родовую войну, льётся кровь, гибнут люди. В этом хаосе получить должность князя может совсем не тот, кого бы нам хотелось там видеть. Я уж не говорю о том, что опосредованная вражда с великим князем — крайне опасная затея, — подытожил я.

Строгов молчал. Я видел, как ярость в его глазах постепенно уступает место мрачному осознанию. Он был вспыльчив, но не глуп.

— И что ты предлагаешь? Утереться и промолчать? — спросил он уже тише.

— Ни в коем случае. Мы ответим. Во-первых, Ефим уже работает над доказательствами фальсификации фотографий. Мы публично, с фактами на руках, докажем, что все те фотографии — фальшивка. Во-вторых, мы восстановим всю инфраструктуру и усилим защиту, чтобы такое больше не повторилось. А в-третьих, мы найдём виновного. Тихо, без шума. И когда найдём — он будет наказан. Даю вам слово.

Гордей Васильевич долго смотрел на меня. Потом тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Ладно, — глухо сказал он. — Ты прав. Как я могу помочь?

— Пусть ваши специалисты свяжутся с моими. Отражать атаку и искать исполнителей будет проще вместе. Я также попрошу Шрама, чтобы он связался с вашей контрразведкой.

— Договорились, — кивнул Строгов.

Дальше события стали разворачиваться неожиданным образом.

Я готовился к тому, что слух про Свету ударит по репутации рода, что часть людей поверит грязи, как это обычно и бывает. Но всё повернулось иначе.

К полудню мне доложили, что в Новосибирске созывается экстренное собрание Совета родов. А ещё через несколько часов Совет выпустил общее заявление.

Я читал его и не верил своим глазам.

Большая часть родов княжества открыто встала на нашу сторону. В заявлении говорилось, что Совет не верит грязным слухам, распространяемым о роде Строговых и роде Серебровых. Что подобные методы — фальшивые фотографии, хакерские атаки, клевета на порядочную женщину — недостойны и позорны. И что Совет требует найти виновных и наказать их по всей строгости.

Более того — Совет составил прошение на имя императора с просьбой лично разобраться в ситуации и найти заказчика этой атаки.

Я отложил бумагу, ещё не до конца осмыслив прочитанное.

— Откуда такая поддержка? — спросил я вслух. — Я ожидал чего угодно, но не этого.

Ефим, который в этот момент находился со мной на видеосвязи, усмехнулся и ответил:

— Вы сделали для княжества очень многое, ваше сиятельство. Ваши эликсиры, ваша клиника, рабочие места, которые вы дали людям. Половина родов так или иначе с вами сотрудничает и зарабатывает на этом. Им невыгодно, чтобы вас топили. А когда кто-то атакует вас подобным образом, это угроза для всех. К тому же все понимают, что это связано с выборами, и никто не хочет, чтобы подобное повторялось. Сегодня вы, завтра они. Вот люди и сплотились.

— Похоже, что ты прав, — хмыкнул я.

Но и это оказалось ещё не всё.

Народ тоже не остался в стороне. К вечеру соцсети наполнились сообщениями простых людей. Благодарные пациенты, которых исцелили в моей клинике, и покупатели эликсиров — все они в один голос писали, что не верят клевете.

Я читал эти сообщения, и на сердце становилось тепло. Я никогда не делал добро ради благодарности. Но в такой момент, когда тебя обливают грязью со всех сторон, такая народная поддержка значила очень много.

Что ж, враг просчитался. Он хотел расколоть и опозорить нас, а вместо этого объединил против себя всё княжество.

Только это не значит, что он остановится.

— Хорошо, что всё так повернулось, но это не значит, что мы можем расслабиться, — сказал я.

— Само собой, — кивнул Ефим.

— Я хочу знать, кто за этим стоит. Хакерская атака такого масштаба не могла пройти бесследно — кто-то нанимал исполнителей, кто-то платил деньги. Найдите ниточку. Любую.

— Сделаем. Командир Лавров тоже работает, его люди трясут всех посредников в городе, — ответил Ефим.

— Значит, мы рано или поздно найдём того, кто это сделал. И тогда он пожалеет о том, что решил опозорить мою сестру…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Вяземских

Граф Вяземский стоял у окна своего кабинета и смотрел на ленту новостей в телефоне. С каждой минутой его лицо становилось всё мрачнее.

Всё пошло совсем не так, как ему бы хотелось.

Он рассчитывал на простую и красивую комбинацию. Ударить по Сереброву через сестру, поскольку в прошлый раз этот приём дал результат, пусть и небольшой. На сей раз Вяземский подошёл к делу основательно. Расчёт был на то, что Строговы не выдержат оскорбления и сорвутся. А может, и сам Серебров потеряет голову — всё-таки задели близкого человека.

Но Серебров не сорвался, и Строговы не бросились в драку. Вместо этого произошло то, чего Вяземский совершенно не предвидел.

За Сереброва вступился весь Новосибирск.

Граф пролистал заявление Совета родов в третий раз, всё ещё не до конца веря написанному. Половина княжества встала на защиту Серебровых и Строговых. Мало того — Совет отправил прошение на имя самого императора!

Но и это был ещё не конец.

Сереброва поддержали даже из столицы. Князь Баум публично выразил солидарность. «Ренессанс-Союз» выступил с заявлением. Десятки столичных пациентов, которых лечили в клиниках Сереброва, наперебой писали в его защиту.

Высказался даже князь Аристов из Екатеринбурга!

Вяземский до сих пор не понимал, какого хрена Аристов вообще влез в эту историю. Кажется, у них с Серебровым был какой-то конфликт — и вдруг Аристов публично его поддерживает. Это не лезло ни в какие ворота.

Игорь Николаевич поймал себя на том, что его рука, держащая телефон, слегка дрожит.

Он замер, поражённый этим открытием. Вяземский гордился своим самообладанием. Он провёл десятки интриг и пережил столько политических бурь, что давно научился сохранять ледяное спокойствие в любой ситуации. Но сейчас, впервые за многие годы, он чувствовал, как почва уходит из-под ног.

Он не просто проиграл комбинацию. Он привлёк к себе огромное и опасное внимание.

Телефон зазвонил, и граф от неожиданности едва его не выронил. Он взглянул на экран, и сердце его пропустило удар.

Великий князь Корсаков.

«Боюсь, что в этот раз меня точно по головке не погладят», — пронеслось в голове.

Игорь Николаевич сделал глубокий вдох и принял вызов.

— Здравствуйте, ваша светлость, — произнёс он как можно более невозмутимо.

— Ты вообще понимаешь, что наделал? — голос великого князя звенел от гнева.

— Ваша светлость, я могу объяснить…

— Мне не нужны твои объяснения. Мне нужно, чтобы ты немедленно остановился. Слышишь? Немедленно. Прямо сейчас.

— Как прикажете, — не стал спорить Вяземский.

— Совет родов написал императору. Ты понимаешь, что это значит? Если хоть одна капля всей этой грязи попадёт на меня — это конец. И тебе, и мне, и всем нашим планам. Но прежде всего, конечно, тебе! — прорычал Фёдор Михайлович

Вяземский молчал, чувствуя, как по спине сползает холодный пот.

— Слушай меня внимательно, — продолжил Корсаков, чеканя каждое слово. — Ты остановишь атаку сию же минуту. Сотрёшь все следы и уберёшь всех исполнителей. Всех, кто что-то знает. Хакеров, посредников, курьеров, кто доставлял наличные — никого не должно остаться в живых. Это понятно?

— Понятно, ваша светлость, — тихо ответил граф.

— Надеюсь на это. Потому что, если хоть кто-то заговорит — я отрекусь от тебя так быстро, что ты и моргнуть не успеешь. И тогда ты останешься один на один с императором и со всем Новосибирском в придачу. Не подведи меня, Вяземский. Это последняя ошибка, которую я тебе прощаю.

В трубке раздались гудки.

Игорь Николаевич медленно опустил телефон. Несколько секунд он стоял неподвижно, а затем, взяв себя в руки, набрал другой номер.

— Это я. Всё сворачиваем и подчищаем хвосты. Ты понял меня? Поднимай наёмников — все, кто хоть как-то связан с этим делом, к утру должны быть мертвы…