В Петербург я переместился ранним утром. После мягкой французской весны здешний воздух показался колючим. Я поднял воротник пальто и направился к стоянке, где меня уже ждала машина.

Дома я пробыл ровно столько, чтобы переодеться и выпить кофе. Дел накопилось много, поэтому отдыхать было некогда. На полдень было назначено совещание «Ренессанс-Союза», и нам предстояло подвести первые итоги работы объединения.

Штаб-квартиру «Союза» мы устроили в особняке на Фонтанке, который владелец сдавал под офисы. Причём сдавал только поэтажно, но это было даже удобно. Никто лишний не шлялся по коридорам, и все наши административные сотрудники, которых успел нанять барон Мещеринов, работали спокойно.

К полудню все были в сборе.

Барон Лебедев расположился в кресле с улыбкой, будто ему не терпелось поделиться хорошими новостями. Барон Оболенский, напротив, хмурился над какими-то бумагами. Графиня Рагозина листала какой-то отчёт, изредка делая пометки карандашом. А во главе стола, по правую руку от меня, сел Мещеринов.

— Раз все в сборе, начнём, — сказал я, занимая своё место во главе стола. — Илья Иванович, докладывайте. Как обстоят дела?

— Если коротко — лучше, чем мы рассчитывали, ваше сиятельство! Сотрудничество с Гильдией целителей налажено окончательно. Гильдия официально признала нашу методику реабилитации, включила её в реестр, и более того, рекомендовала её своим клиникам.

— Официально? — приподнял бровь я.

— Всё верно. Документ подписан на прошлой неделе.

Я открыл папку, нашёл нужный лист. Действительно, всё чин по чину. Это была маленькая победа, но важная. Гильдия — структура консервативная, и даже несмотря на помощь Бархатова, было непросто добиться того, чтобы нас признали. Ведь патриарх не был абсолютным правителем Гильдии, ему часто приходилось бороться с внутренней бюрократией.

— Это приятная новость. Что у нас с клиниками? — спросил я.

— Все наши клиники уже полностью внедрили методики, — вступила графиня Рагозина, отложив карандаш. — Московская клиника в процессе внедрения. Результаты по пациентам впечатляют! У меня тут сводка: средний срок реабилитации после повреждений ауры сократился почти на треть. Последствия физических травм исцеляются почти впятеро быстрее, чем при обычных методиках. Это не исключая те случаи, которые раньше вообще считались безнадёжными.

— Для нас они не безнадёжные, — улыбнулся барон Оболенский.

— Я сам не верил, пока не увидел отчёты из московской клиники. Девочка с выгоревшим даром после удара молнией. Целители разводили руками, говорили — дар не вернётся. Вернулся. Частично, но вернулся, — кивнул Лебедев.

— Это ваша заслуга. Вы все хорошо поработали. Методика сама по себе лишь инструмент, а вы сделали всё, чтобы она была грамотно внедрена. Я рад, что все ваши целители отнеслись к этому серьёзно, — похвалил собравшихся я.

— Получается потому, что мы делаем то, чего не делает никто! — воскликнул Оболенский. — Мы возвращаем людей к нормальной жизни!

Я обвёл взглядом стол. Лица у всех были довольные — и не без причины. Но почивать на лаврах пока что, конечно, рано.

— Раз дела идут хорошо, самое время думать о расширении, — заметил я. — Три клиники внедрили методику, ещё одна на подходе. Этого мало. Я хочу, чтобы через год о «Ренессанс-Союзе» знали в каждом крупном городе империи. Илья Иванович, у вас, кажется, были предложения на этот счёт?

Мещеринов кивнул и достал из портфеля довольно толстую папку.

— Я составил список родов, которые могли бы войти в объединение. Все так или иначе связаны с целительством — у кого-то клиники, у кого-то аптеки, кто-то просто занимается частной практикой. Двенадцать кандидатов. Я отметил плюсы и минусы по каждому, — сказал он и протянул мне документы.

Я их пролистал. Работа была проделана основательно — Мещеринов всегда отличался дотошностью, за что я его и ценил. По каждому роду — краткая справка, финансовое положение, репутация, возможная польза.

— Хороший список. Но прежде чем мы кого-то пригласим, я хочу проверить каждого. Не репутацию на бумаге, а реальную подноготную. С кем дружат, с кем враждуют, нет ли скелетов в шкафу.

Оболенский одобрительно кивнул.

— Разумно, ваше сиятельство. Особенно учитывая непростую обстановку вокруг выборов князя Новосибирского. Брать кота в мешке — последнее дело.

— Именно. Я передам список своим людям. Через неделю-другую будем знать о каждом кандидате больше, чем они сами о себе знают, — улыбнулся я.

Под «своими людьми» я имел в виду Васю и Ефима. Если кто и может раскопать информацию о любом роде в империи, так это они.

Затем мы обсудили ещё несколько текущих вопросов — закупку оборудования, работу с подрядчиками, разные мелочи. Через полтора часа я закрыл совещание.

Когда все разошлись, я попросил Мещеринова задержаться на минутку.

— Илья Иванович, список кандидатов на вступление в «Союз» и правда отличный. Спасибо.

— Стараюсь, — улыбнулся он. — Юрий Дмитриевич, вы в порядке? Такое чувство, будто вы чем-то обеспокоены.

Я усмехнулся.

— Так и есть. Много всего происходит в последнее время, и не все из этих вещей мне нравятся…

— Вы говорите о выборах?

— Да, и о них тоже. А точнее, о том, что творят кандидаты. Знаете, борьба вокруг должности князя развернулась нешуточная.

— Представляю, — вздохнул Мещеринов. — Если вам нужна какая-то помощь, Юрий Дмитриевич, только скажите.

— Не беспокойтесь, Илья Иванович. Занимайтесь делами объединения, а с выборами я как-нибудь сам разберусь. До встречи, — я пожал ему руку и направился к выходу.

Уже в машине я переслал список кандидатов в объединение Васе с короткой припиской: «Проверить всех. Срок неделя».

Ответ пришёл через минуту: «Принял. Будет сделано».

Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Ну что ж, у «Ренессанс-Союза» дела идут хорошо, и это не может не радовать. Но Мещеринову я сказал правду — то, что происходило вокруг выборов князя Новосибирского, и правда начинало меня напрягать.

Пожалуй, пора плотнее взяться за это.

В оставшееся время я занялся другими делами. Съездил на завод «Ренессанс», поговорил с Альбертом и управляющим заводом.

А на следующий день самым ранним порталом отправился в Новосибирск.

Признаться, политические игры утомляли меня куда сильнее, чем самая сложная операция на ауре. Но от того, кто станет князем, зависело очень многое, поэтому оставаться в стороне было нельзя. К тому же борьба и правда грозила обернуться какой-нибудь трагедией.

Расклад за последнее время сложился любопытный. Три отстающих кандидата по факту признали поражение и теперь пытались найти того, кому бы продать свои голоса подороже. Зотов, благодаря тому что на пару с Мамонтовым утопил Грязнова, неожиданно приобрёл несколько голосов и стал гораздо более заметен по сравнению с ведущей тройкой.

А что касается самой ведущей тройки кандидатов, то здесь обстановка изменилась. Судя по всему, теперь лидером стал Кутайсов, а Вяземский отошел на второе место. Мамонтов по-прежнему оставался на третьем.

И я понимал — что Вяземский, что Мамонтов не оставят это просто так. Они и их покровители продолжат бороться за кресло князя, ведь борьба ещё далеко не окончена. Многие новосибирские рода до сих пор не определились с выбором.

И я собирался на это повлиять.

Я снял зал в приличном ресторане и разослал приглашения главам шести родов. Представил это как спокойный деловой ужин. Хотя, думаю, все прекрасно понимали о чём пойдёт речь. В конце концов, выборы — это наиболее актуальная тема для обсуждения между дворянами нашего города в последнее время.

Из шести родов пришли представители пятерых. Уже неплохо.

Мы славно поужинали, поболтали о разном, обсудили экономическую обстановку в городе и перспективы сотрудничества с другими княжествами. Я упомянул о заводе в Екатеринбурге, который должен быть достроен уже довольно скоро, и пообещал, что эликсиры и прочие алхимические продукты, которые будут производиться на заводе, в Новосибирское княжество будут поставляться по сниженным ценам. Это порадовало большинство собравшихся, поскольку алхимия использовалась много где, не только в производстве эликсиров.