— Стараемся, граф, — скромно ответил Мюллер.

— А раз так, то немного позже я увеличу финансирование. Существенно увеличу, — добавил я.

— После такого провала в Белграде? Я ожидал скорее штраф и выговор, чем награду.

— Это была не ваша вина, Клеменс. Вас переиграл сильный противник, здесь нечего стыдиться, надо всего лишь сделать выводы и в следующий раз победить. К тому же, благодаря этой ситуации, мы вышли на сотрудничество с сербами и поднялись на новый уровень.

— Здесь не поспоришь…

— Когда начнут поступать деньги, расширяйте сеть осведомителей. Вербуйте новых бойцов, нам нужны свои оперативные группы с хорошим оснащением. Углубляйте связи с сербскими службами, наводите мосты в других странах. Я хочу, чтобы у нас были глаза и уши в каждой европейской столице, — проинструктировал я.

В глазах Мюллера загорелся азарт.

— Будет сделано, граф!

— Вебер на время затаится, это очевидно. Но он не из тех, кто сдаётся. Рано или поздно он перестанет играть в игрушки и попробует ударить всерьёз. А за его спиной стоит АУГР — одна из сильнейших спецслужб мира. Если он сумеет натравить на нас всю её мощь, нам придётся очень туго, — предостерёг я.

— Мы будем готовы, — пообещал Клеменс.

— Не сомневаюсь, — кивнул я.

Италия, город Рим

Покончив с делами в конторе, я решил выкроить пару часов лично для себя. В Риме имелось одно местечко, в которое тянуло вернуться.

Маленькая семейная пиццерия, куда я случайно попал, гуляя по Риму после симпозиума и дуэли с покойным ныне Хаммерстайном. Едва я подошёл к двери, как от аромата свежего теста и томатного соуса закружилась голова.

Стоило мне переступить порог, как из-за стойки выглянула сухонькая старушка-хозяйка. Она прищурилась, глядя на меня, а затем её морщинистое лицо расплылось в широкой улыбке. Она всплеснула руками, разразившись потоком быстрой итальянской речи. Из всего сказанного я понял от силы пару слов, но было ясно, что бабуля помнит меня и рада видеть.

— Буонджорно, — улыбнулся я в ответ, исчерпав этим половину своего итальянского словарного запаса.

Старушка замахала руками, усаживая меня за тот же самый столик, за которым я сидел в прошлый раз. Она тараторила без умолку, не смущаясь тем, что я не понимаю ни слова, и вскоре передо мной появилась пицца Маргарита, с обугленными по краям пузырьками теста.

Я откусил кусок и на мгновение прикрыл глаза от удовольствия. Какая же вкуснятина.

Пока я ел, хозяйка то и дело подходила, подливала мне домашнего лимонада, угостила оливками и вялеными помидорами, и при этом не переставала что-то ласково ворковать. Я лишь кивал и улыбался в ответ.

Когда я уходил, бабуля сунула мне в руки коробку с ещё одной горячей пиццей — «на дорогу», как я понял по жестам. От чаевых она категорически отказалась, замахав руками так возмущённо, что я не рискнул настаивать. Пришлось ограничиться сердечной благодарностью.

Вернувшись в гостиничный номер, я не устоял и принялся за вторую пиццу, а параллельно занялся делами.

Первым делом созвонился с бароном Мещериновым. Илья Иванович рассказал, что дело с оформлением объединения движется, хоть и не так быстро, как хотелось бы.

— Бюрократия, сами понимаете, — вздохнул он.

— Какие-то сложности, Илья Иванович? Я ведь направил письмо князю Бархатову.

— Да не то чтобы сложности, скорее обычная волокита. Просто юристы цепляются за каждую запятую, а Бархатов сказал, что нам предстоит пройти всю процедуру, иначе никак. Вы не подумайте, он помог ускорить процесс, в противном случае мы бы полгода ждали, когда бумаги попадут на стол нужным людям… В целом всё идёт своим чередом, — ответил Мещеринов.

— А настроения среди участников как? Никто не идёт на попятную?

— Что вы, напротив! Даже появились новые желающие. Но мы пока что всех просим подождать. Без вашего личного одобрения принимать никого не будем, да и сначала до конца всё оформим, потом уже будем думать над расширением.

— Правильно. Действуйте, Илья Иванович. Полагаюсь на вас, — произнёс я.

Распрощавшись с бароном, я позвонил в клинику «Ренессанс». Трубку взял дежурный администратор, и вскоре меня соединили с заведующим.

Дела в клинике, по его словам, шли превосходно. Поток пациентов не иссякал, запись была расписана на месяцы вперёд, репутация росла как на дрожжах.

— А что с Виктором? Как продвигается работа? — поинтересовался я.

Талантливый артефактор, чья аура оказалась искалечена неудачным экспериментом, не покидал моих мыслей. Как минимум мне хотелось разобраться с его случаем, как максимум — изучить Виктора и применить полученные знания в своём чертеже идеальной ауры.

— О, тут есть подвижки, ваше сиятельство, — оживился заведующий. — Медленно, но дело идёт. Применяем методики, которые вы предписали. Магистры Гильдии работают с ним, пытаются научить владеть целительской энергией, наметилась положительная динамика. Виктор и сам приободрился. Если так пойдёт и дальше, думаю, скоро будут результаты.

— Прекрасно. Держите меня в курсе, — велел я.

После разговора я откинулся в кресле и подвёл мысленный итог: дела в целом идут нормально, а значит, у меня есть немного свободного времени. И я знаю, куда его потратить.

Недавно разговаривая с маркизом де Мариньи, я обещал навестить его, как только освобожусь. К тому же меня не оставляла мысль о Николь. Её восстановление шло куда медленнее, чем я рассчитывал, и это не давало мне покоя.

Решено. Еду во Францию.

Вечером того же дня я воспользовался порталом и перенёсся в Париж, а оттуда уже добрался до городка Сен-Клу — тихого, утопающего в зелени местечка под Парижем, где располагалось родовое поместье де Мариньи.

Встретили меня, по обыкновению, как родного. Едва я переступил порог, как Персиваль заключил меня в объятия. Из гостиной выпорхнула Николь, на лице которой светилась улыбка.

— Юрий! Вы всё-таки приехали! — воскликнула она.

— Всегда рад вас навестить, — с галантным поклоном ответил я.

Вечер прошёл за неспешным ужином и приятной беседой. Кормили здесь как всегда отменно. Персиваль расспрашивал меня о том, чем завершилось происшествие в Сербии. Я ответил обтекаемо, не вдаваясь в детали с Мюллером и кастой, и перевёл разговор в другое русло.

После ужина, когда Персиваль и его жена Луиза удалились в спальню, мы с Николь остались наедине. И я не стал ждать:

— Николь, позвольте взглянуть на вашу ауру. Я хочу понять, как продвигается восстановление, — попросил я.

Девушка кивнула и поудобнее устроилась в кресле. Я придвинулся ближе и погрузился в созерцание структуры её ауры.

Да какого хрена…

Картина была совсем не та, на которую я надеялся. Каналы, которые мы с таким трудом освободили, оставались открытыми — это хорошо. Но повреждённые участки, истончившиеся и надорванные от перегрузки во время последней операции, упрямо не желали восстанавливаться. Аура словно застыла в одном состоянии.

— Что-то не так? — встревоженно спросила Николь, видя моё нахмуренное лицо.

— Пока рано говорить. Не шевелитесь, я кое-что сделаю, — велел я.

Я сосредоточился и приступил к лёгкой ауральной процедуре, которая могла бы помочь восстановлению повреждённых мест. Аккуратно, направлял исцеляющую энергию в передавленные участки, пытаясь подтолкнуть регенерацию.

Но результата почти не было. Такое ощущение, что аура маркизы сама блокирует восстановление, и я пока не мог понять, по какой причине.

Ладно. Если не выходит ускорить регенерацию напрямую — нужно создать для неё условия. Я наложил на повреждённые участки усиленное стабилизирующее плетение по методике магистра Дюваля. Оно должно было удержать ауру в стабильном состоянии, защитить передавленные каналы от дальнейшего износа и, если повезёт, дать организму время и опору для самостоятельного восстановления.

Закончив, я отстранился и перевёл дух.

— Ну как? — с надеждой спросила Николь.