Впрочем, долго наслаждаться той бурной деятельностью, которую развил Сабалей, я не мог. Недовольство среди горожан нарастало с каждым мгновением — не хватало только искры, чтобы разгорелся пожар народного гнева. И значит, стоило разобраться с возможными «поджигателями».

Я запрыгнул на ближайшую телегу, осмотрел площадь и быстро нашёл тех, вокруг кого собирались люди. Пять человек. Разные на вид, но все как один властные, уверенные в себе мужики среднего возраста: кто-то с намечающейся залысиной, кто-то с отвисшим брюшком, а кто-то худой как жердь. Это была местная элита, пользующаяся авторитетом у населения и способная стать центром «кристаллизации» для самых раздражённых «бунтовщиков».

Уже через минуту зачинщики — скорее всего, невольные, но оттого не менее опасные — стояли рядком напротив меня. Их приволокли мои бойцы — без особых церемоний, но и без лишней «жести». Нужно было показать горожанам силу, напугав их, но при этом не озлобив.

Я молча смотрел на возмущённых мужиков. Они хмуро глядели в ответ.

Немая пауза затягивалась, однако я не испытывал никакой неловкости. В отличие от моих визави, не привыкших к таким играм.

— Ты зачем нас притащил? — не выдержал один из зачинщиков — самый возрастной и, судя по всему, самый уважаемый из всех собравшихся. — Телегами своими всё заставил, а теперь ещё твои олухи нам бока намяли…

Я демонстративно вытащил из кошелька графскую билью, выждал мгновение, а затем ответил с холодной, если не сказать ледяной, вежливостью:

— Я пригласил вас, чтобы попросить прощения. От своего имени, но, главное, от имени графа Вил Кьера…

Смысл сказанного совершенно не вязался с тем тоном, которым я говорил. Это смущало и пугало моих оппонентов.

— Да чего там, не нужно было… — начал бубнить невольный лидер протестующих. — Мы ж не против… Просто…

— Я ещё не закончил, — резко произнёс я. — Если среди вас есть те, кому недостаточно моих слов, я немедленно провожу их в замок, чтобы они могли потребовать от нашего славного сеньора личных извинений…

— Нет-нет! Куда ж нам…

Пятёрка местных авторитетов синхронно замотала головами. Идиотов, желающих лично предъявить какие-то претензии графу Вил Кьеру, среди них не было.

— Мы поняли друг друга? — строго спросил я через мгновение.

— Да как же не понять… — со вздохом ответил лидер пятёрки.

Остальные покорно кивнули. Мой несложный блеф удался на славу.

— Тогда не смею больше вас задерживать, — я сделал знак рукой, и окружавшие нас бойцы расступились в стороны.

Все пятеро моих оппонентов переглянулись между собой. В чьих-то глазах читалась неуверенность, в других — облегчение, в третьих — страх. Общей для всех была только злость. Бессильная и оттого тщательно скрываемая.

Необходимость «кошмарить» простых людей не доставляла мне ни капли удовольствия. Я никогда не был в числе тех, кто использует любую возможность, чтобы насладиться властью над другими. Однако дело есть дело, и его требовалось довести до конца.

— Да, кое-что ещё… — негромко сказал я.

Мои бойцы снова сомкнули строй. Невольные зачинщики происходящего, собравшиеся было уходить, не успели сделать даже шага.

— Вот, — я высыпал на ладонь несколько золотых кругляшей. — Вы и ваши друзья сможете выпить за здоровье нашего славного сеньора…

Деньги должны были подсластить горькую пилюлю унижения, которую пришлось проглотить стоявшим передо мной мужичкам.

Я взял небольшую паузу, а затем угрожающе добавил:

— И лучше сделать это прямо сейчас. Иначе нам придётся встретиться снова.

Страх, подкреплённый весьма приличной суммой, сработал как надо. От недавней строптивости не осталось даже следа.

Местные авторитеты снова переглянулись. На этот раз в их глазах уже не было злости, которая могла сыграть против меня, и мы расстались весьма довольные друг другом.

Спустя буквально несколько минут толпа, уже почти готовая если не к бунту, то открытому протесту, просто разошлась по окрестным улочкам. Ничего удивительного. Тот, кто способен сплотить людей вокруг себя, с не меньшим успехом может развалить любую «движуху»…

На этом, правда, трудности даже не думали заканчиваться — дальше события только набирали ход, и взамен одной решённой проблемы появлялось две новых. Задержки поставок со стороны цехов и гильдий, нарушения дисциплины среди солдат и банальное непонимание между теми, кто отдаёт приказы, и теми, кто их исполняет — всё это было лишь малой частью того, с чем нам с Марком пришлось столкнуться в следующие часы.

Мы сбивались с ног, решая одну задачу за другой. Драки, травмы, наглые попытки воровства… Дело, в котором задействованы сотни людей, никогда не идёт гладко.

Однако плохое, как и хорошее, имеет свойство заканчиваться. И наши мытарства не стали исключением. Приблизительно к девятнадцати часам последние бойцы бодро замаршировали в сторону выхода из города, а я взобрался на Усача, чтобы осмотреться.

Весь квартал, прилегавший к таверне, выглядел как после нашествия Мамая — вокруг виднелись только разруха, грязь и несчастные лица. Думаю, местные жители запомнят наш отъезд очень надолго…

— Свидимся, — коротко бросил Висельник.

Потрепав Клопа по макушке, он вернулся в таверну. Несмотря на немногословность и скупость жестов, было заметно, что предстоящая разлука с сыном тяготила бывшего раскаявшегося. Однако выставлять свои чувства напоказ он не собирался.

На этом скромная церемония прощания закончилась, не успев толком начаться.

Усач, повинуясь команде невидимого Дру-уга, тронулся с места. Его провожали лишь жиденькие возгласы немногочисленных зевак. Даже гигантский краб за эти дни успел приесться падким до новых зрелищ горожанам…

Дорога до «Наречья» стала для всех настоящим испытанием. Не потому, что за каждым поворотом нас поджидала какая-то опасность, вовсе нет — все нехорошие люди разбегались задолго до того, как их могли заметить наши передовые охранения.

Дело было в другом — в невероятной медлительности, с которой двигался наш отряд. Тут и там случались бесконечные поломки, из-за чего одни подразделения слишком тормозили, а другие, стремясь нагнать отставание, въезжали в спины первым. Небольшие заторы быстро превращались в серьёзные пробки. Те, кому посчастливилось проскочить мимо них, уходили вперёд, растягивая колонну в чудовищных размеров «колбасу»…

Нужно было что-то менять. Причём быстро, пока люди не поддались воздействию окружающего хаоса и не превратились из организованной силы в бесконтрольную стихию.

Начать, как водится, следовало с управления, а точнее, с его основ — с делегирования полномочий, поскольку руководить этой «колбасой» в одиночку оказалось попросту невозможно.

Марку, гарцевавшему на раздобревшей без работы Занозе, я поручил все рассыпанные по округе разведгруппы. Он, как никто другой, понимал важность их работы.

Фольки взял на себя передовую часть отряда — авангард, которому предстояло первому принять бой в случае лобовой атаки. Северянин имел хорошие шансы справиться с возложенной на него задачей — несмотря на общую придурковатость и некоторую блаженность, появившуюся после недавнего сражения, он пользовался авторитетом среди бойцов и имел какой-никакой командирский опыт.

Центральную часть отряда можно было отдать Большому, однако коротышка, несмотря на лошадиные дозы лекарств, всё ещё не до конца пришёл в себя.

На этот пост так же претендовали Клоп и Лэйла, но они по понятным причинам не годились на должность командира. Первый — в силу возраста, а вторая имела куда более серьёзный и, главное, совершенно неисправимый недостаток — она была женщиной. Представители насквозь патриархального общества, слыхом не слышавшие о феминизме, не стали бы терпеть даму на руководящем посту. Какой бы силой она ни обладала.

Поэтому центр и арьергард остались за мной. Благо Усач, который одинаково легко «скакал» хоть по дороге, хоть по пересечённой местности, мог быстро курсировать между подразделениями. Это позволяло весьма оперативно решать возникавшие проблемы…