Только простая истина. Я была ребенком, которого он никогда не хотел, и он застрял со мной, потому что его любовница отказалась от меня избавляться.

— У меня есть важное дело, которое нужно обсудить. — Его загадочный ответ заставляет меня нахмуриться, и, поскольку я не могу его выставить, я указываю на стул напротив. — Это здание держится на честном слове, — бормочет он, расстегивая пальто и не сводя с меня глаз, пока я присаживаюсь на край стола, надеясь, что он будет краток. — Если бы ты меня слушала, ты бы никогда не оказалась в такой ситуации.

— Если это и есть «важное дело», я не хочу об этом слушать. — В его взгляде мелькает удивление от моего холодного и отстраненного тона. Та маленькая девочка, которая держала рот на замке, пока он изливал свое дерьмо, давно исчезла. Независимая жизнь после того, как он меня выставил, определенно излечила меня от бесконечного желания угодить отцу, которому плевать на то, что он делает мне больно. — Мне нужно быть в одном месте через час, так что в чем дело?

Это чистая ложь, но если и есть что-то, что мой отец уважает, так это пунктуальность, а следом — мнение общества о нас.

По словам его персонала, он был хорошим и справедливым боссом, который ценил семью и давал своим сотрудникам много возможностей. Каким-то образом его великий характер и теплота никогда не распространялись на меня, так что в конечном итоге… даже его потрясающая трудовая этика служила напоминанием о том, что когда мужчина не хочет ребенка, он не может проявлять к нему доброту.

— У компании проблемы.

Он откидывает полы пальто и берет ближайший стул, ножки которого со скрежетом проезжают по треснувшему деревянному полу, пока я все еще перевариваю эту бомбу, которую он на меня сбросил.

— Что ты имеешь в виду?

Я никогда не слышала, чтобы отец использовал это слово по отношению к своей компании. Она всегда была его главным приоритетом, потому что он чувствовал ответственность за всех своих сотрудников. Некоторые из них проработали в компании более сорока лет!

Я замечаю темные круги под его глазами и то, как его морщины стали глубже. От отца исходит изнеможение, столь непохожее на его обычную стоическую, уверенную манеру поведения.

— Мы в долгах. У Гранта были идеи, которые не сработали.

Я фыркаю, несмотря на серьезность ситуации.

Мой старший брат, свет очей моего отца, редко выдает хорошие идеи и обычно приносит больше проблем, чем пользы. И все же он стал любимчиком папы.

Он блестящий ученый, который мог бы многого добиться, если бы сосредоточился на собственных целях и перестал быть так привязан к отцу. Хотя… когда растешь в роскоши и все потакают любой твоей прихоти, полагаю, от этого трудно отказаться.

Мне этого не понять. Отец никогда не баловал меня и заставлял быть благодарной за каждую крошку, которую он бросал в мою сторону.

— Разве ты не можешь использовать семейный фонд, чтобы все исправить?

Мой дед ценил свою империю. Тем не менее, он умудрился оставить своим детям личные состояния, чтобы им не приходилось полагаться исключительно на бизнес. Мой отец часто использовал эти деньги, чтобы прикрывать неудачные решения. В конце концов это окупалось, так как он всегда оказывался на коне и приносил компании еще больше богатства.

— Мы исчерпали все наши фонды и находимся на грани банкротства. Орион Райт желает выкупить наши акции и сохранить персонал. — Пустой смешок срывается с его губ. — Или, вернее, он ни перед чем не остановится, чтобы получить желаемое.

— Чудовище корпоративного мира? — спрашиваю я, и ужас пробирает до костей, так как его репутация бежит впереди него, и, ну… если что-то встает у него на пути, он не бывает милым или добрым.

Он жестоко уничтожает и демонстрирует всем свою абсолютную власть, так как ему никогда ни в чем не отказывали за всю его жизнь. Рожденный в богатстве и роскоши, воспитанный на лучшем из лучшего и приумноживший многомиллиардную семейную империю…

Орион Райт — это шторм, с которым никто не желает столкнуться, ибо его победа будет абсолютной.

При этом я никогда не видела этого человека. Рассказов о нем было достаточно, чтобы составить довольно депрессивный образ, учитывая все обстоятельства.

— Нам просто нужно немного времени, месяц или два, чтобы Грант мог протестировать свою новую идею.

Невероятно. Как он может до сих пор так заблуждаться, когда дело касается моего брата? Тот пустил ко дну пятидесятилетнюю империю меньше чем за год, а он все еще думает, что Грант может их всех спасти?

— Орион не даст вам времени, — догадываюсь я, и он кивает. — Это действительно паршиво.

Я не знаю, что еще сказать и зачем он вообще пришел с этим ко мне.

Он предельно ясно выразился год назад.

— Ты абсолютно ничему не научилась. — Я низко опускаю голову, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу и, вероятно, пускают кровь, пока отец кричит на меня. — В очередной раз ты доказала мне, насколько ты бесполезна для этой семьи. — Колющая боль отдается в сердце, но я стараюсь не зацикливаться на ней.

Может, если я буду ее игнорировать, она не будет так сильно ранить.

— Бабушка…

— Не глава этой семьи. Глава — я, и пока ты живешь под моей крышей, ты живешь по моим гребаным правилам. Что я говорил тебе об этом? — Он указывает на контракт, лежащий на столе между нами. — Я попросил одного из наших партнеров найти тебе подходящую работу в университете. Тебе предложили хорошую должность, а ты выбросила ее ради вот этого дерьма? — Он обводит пальцем воздух, указывая на мою библиотеку. — Тогда ты сама по себе.

— Я…

— С сегодняшнего дня ты полностью отрезана от содержания. Собирай вещи и убирайся из моего дома.

Снаружи гремит гром, заставляя меня слегка вздрогнуть и возвращая в настоящее. Заметив на себе пронзительный взгляд отца, я внутренне напрягаюсь.

Обычно такие взгляды не сулят мне ничего хорошего, и, к счастью, он не дает мне долго раздумывать над этим, говоря:

— Орион согласился дать нам время. Еще один шанс для нас выкупить акции и сохранить компанию в семье.

— Ну, это…

— При одном условии. Если ты выйдешь за него замуж завтра.

Я моргаю, гадая, не ослышалась ли я, так как он отказывается вдаваться в подробности и просто смотрит на меня.

— Прости, не мог бы ты повторить? Потому что…

— Он даст нам время проявить себя, если ты выйдешь за него замуж завтра. — Он перебивает меня прежде, чем я успеваю закончить, и у меня отвисает челюсть от того, насколько буднично он преподносит мне эту информацию. — Ему нужна невеста, а нам нужна его помощь, так что это кажется идеальным решением. — Он пожимает плечами. — Я согласился.

Заявление настолько абсурдное, что во мне закипает смех, вырываясь фырканьем, которое заставляет его нахмуриться, в то время как агония разливается в моей груди, сжигая меня изнутри.

— Ты, должно быть, шутишь, отец. — Я наконец выдавливаю из себя слова, качая головой. — Ты, должно быть, шутишь, — повторяю я.

— Семье нужна помощь, и ты можешь ее оказать. У тебя много недостатков, видит бог. — Он осматривает меня с головы до ног, и я мгновенно чувствую себя так, словно он облил меня грязью — столько придирчивости и осуждения в его взгляде. — Если и есть одна вещь, которой одарила тебя судьба, так это красота. Не в классическом смысле, но ее будет достаточно, чтобы послужить цели. По крайней мере, сейчас мы можем ее использовать.

Конечно. Мне следовало знать, что отец никогда бы не разыскал меня, если бы это не было связано с семейным бизнесом.

Когда же я научусь? Мое существование очень мало значит для этого человека, ведь я была занозой в его заднице с тех пор, как сделала первый вдох.

Потому что мое рождение стоило ему любви всей его жизни.

Игнорируя гноящуюся рану внутри себя, которая все еще кровоточит, я выпрямляюсь, и мой голос становится на несколько октав ниже.

— Я даже не собираюсь комментировать, насколько оскорбительно это твое заявление, отец. Я не выйду за Ориона Райта. — Я указываю на выход. — Пожалуйста, уйди.