Через десять минут она уже была полностью в деле. Мыла, резала продукты, месила тесто для пирога. Виктор вошел в ее гостиную и включил телевизор. Пощелкал каналы, чтобы отрегулировать звук, который не должен заглушать то, что происходит на кухне.

Вроде все спокойно, время есть. Можно начинать.

Виктор начал с ноутбука. Нашел папку с видео и фото. Сначала просто рассматривал все перед удалением. Его успокаивал уютный шум кухонных приборов. Потом начал удалять. Но какие-то видео так его цепляли и ранили… Он не мог прогнать мысли о том, что это должно было остаться свидетельством любви, а превратилось в орудие шантажа. И Виктор даже не заметил, что кухонные приборы затихли. Он поднял глаза и увидел Тамару, которая стояла в проеме двери и смотрела на него так пристально, мстительно и даже зловеще – как на грабителя, застигнутого на месте преступления.

– Что ты делаешь? – спросила она ледяным голосом.

– Да так… Ищу новости в разных местах, по ТВ одна хрень по всем каналам, – ответил Виктор после паузы замешательства.

А она уже подлетела к нему и, схватив ноутбук, бросилась к двери. Он догнал ее у порога, сжал ее плечи… Все, что происходило дальше, стало самым страшным кошмаром его жизни.

Самым ужасным оказалось это дикое, необъяснимое раздвоение личности. Виктор ничего не забыл, ни секунды того вечера и ночи. Но у него осталось полное ощущение, что там был не он. Все делал другой человек, а он сам лишь смотрел, наблюдал, фиксировал каждое свое движение, ее вздох, крик, хрипы… Эти видения застряли в его мозгу, наверное, до конца его существования.

Тамара дернулась, чтобы вырваться из его рук, но ноутбук уронила, повернулась к нему и в бешенстве произнесла:

– Ах ты ж мразь. Ты посмел поднять на меня руку?

Виктор смотрел на ее искаженное злобой лицо и ощущал что-то похожее на азарт охотника. А он ведь никогда не охотился и даже с брезгливостью относился к этим убийцам жизни. И он остался наблюдателем, когда его руки сжали ее горло. Она упала на пол. А его руки продолжали ее душить, они не могли ей позволить продолжать дышать. И вдруг она с неожиданной силой ударила его коленом в пах… Сильная боль не остановила Виктора, а лишь разбудила ту ярость, которая, наверное, и есть азарт охотника. Он поднял ее голову за волосы и затем с силой ударил затылком о пол. И сколько раз он повторил это – стало единственным, чего он впоследствии не смог вспомнить. Виктора оглушил треск костей на ее затылке: он никогда не слышал более страшного звука. Ее лицо багровело, затем синело… Что случилось непоправимое, Виктор понял, когда голова Тамары стала тонуть в ее крови, а все тело обмякло…

Он смотрел на нее с недоумением. Он убил ее? Он убийца? Но этого просто не может быть. А мозг уже лихорадочно колотился в виски и требовал решений. Главное – все скрыть и бежать. Виктор поднялся, долго смотрел на тело Тамары, пытаясь заметить в нем остатки жизни. Но это тело безнадежно холодело. Сомнений быть не могло: она мертва.

Виктор вошел в кухню, залпом выпил стакан холодной воды из-под крана. Затем вернулся в комнату и стал рассматривать свое поле боя. Это место преступления, забитое уликами до краев. Он может что-то убрать, почистить, но его ДНК тут везде, а каждая деталь рассказывает о том, что произошло. Что он может сделать… Только забрать ее гаджеты и постараться уничтожить само место убийства. Пожар – это единственно верное решение. Но перед этим нужно раздеть и уложить в постель тело Тамары. Все должно выглядеть так, как будто она курила перед сном в постели и, засыпая, не погасила как следует сигарету.

Это оказалось страшно тяжелым делом – раздеть мертвую женщину, отмыть ее голову от крови, надеть на нее ночную сорочку, уложить в постель и укрыть одеялом для сна. Для ее вечного сна. Виктор больше не ненавидел свою жертву, он жалел, что она больше не проснется, но такова ситуация: выжить из них мог только один. Он положил в сумку ноут и смартфон, поставил ее у порога, тщательно вымыл пол на месте убийства. И лишь затем поджег зажигалкой Тамары край одеяла, которым заботливо укрыл свою любовь. Он не удержался, склонился к ее лицу и прошептал: «Прости».

Тут он вспомнил о собственном телефоне и отключил его. После решит, что с ним делать. Виктор схватил сумку и выскочил из квартиры. Во дворе его встретил рассвет. Он сел в машину, отъехал как можно дальше, но так, чтобы видеть дом. И сидел в машине, наблюдая, как за окнами квартиры Тамары разгорается пламя, там бьется пожар, который должен уничтожить следы его преступления. Домой он, конечно, не мог поехать. Нужно было уничтожить и спрятать остатки ноута и смартфона Тамары. И он поехал к Битцевскому парку. В голове билась уже только одна мысль: может ли в «бытовом» пожаре человек сгореть до состояния пепла, как в крематории? Только так патологоанатом не заметит повреждений головы и следов удушения на шее жертвы.

Было уже утро, Виктор заехал в глухие заросли леса и достал ноубук из сумки. И перед тем как придумать способ его истребления, набрал в поиске вопрос: «Сколько времени горит тело в крематории до образования пепла?» Ответы незначительно различались, но в среднем получилось, что тело сгорает в крематории примерно за 80 минут при температуре 1000 градусов. Виктор почувствовал, как стынет кровь в его собственных жилах. Получается, что надежды для него нет. Столько времени Тамара не горела, да и температура при пожаре не может быть стабильной. Но вдруг?.. Вдруг ему повезет? – так сформулировал он для себя надежду на свою единственную удачу.

Дальше были практически бездумные часы. Виктор вышел из машины и долго шел в поисках достаточно глухой чащи. По дороге поднял большой булыжник. Остановился, когда до него уже не доносился ни один звук проснувшегося города. Опустился на землю и завершил свое преступление. Разве уничтожение гаджетов – это не убийство жизни? Разве не это главное доказательство его мотива… Виктор разобрал ноутбук на мелкие кусочки. Он убивал частички жизнедеятельности этой могущественной системы как дикарь: колотил жесткий диск, материнскую плату, а потом и все подряд. Виктор разбил гаджеты Тамары в крошку и только потом вспомнил, что не взял из машины лопату. Рыл землю руками, долго и глубоко. Закопал остатки компьютера и телефона, посмотрел на свои израненные руки и заплакал. Как ему с этим выйти к людям, как придумать объяснение этим глубоким порезам?..

Виктор добрел до своей машины, выехал из парка, направился не к дому, а в сторону Подмосковья. И на одном крутом повороте, не сбавляя скорость, влетел в придорожный столб. Почувствовал боль от удара о лобовое стекло, тепло крови, которая заливала глаза, и на какое-то время потерял сознание.

Когда очнулся, неторопливая жизнь вокруг продолжалась. ДПС поблизости не оказалось, водители других машин его объезжали, и никто не лез с предложениями помощи. Да здравствует повальное безразличие людей к чужим проблемам! У всех есть свои собственные. Виктор выбрался из машины, проверил наличие в кармане бумажника, прикинул место своей организованной аварии. Удобно: осталось не так далеко до стройки, которая велась по его замыслу и под его контролем. «Скажу, что ехал туда и уснул за рулем», – сразу родилась идея. И Виктор отправился домой автостопом.

Он не вошел, а ввалился в квартиру, грязный, окровавленный, с трудом дошел до гостиной, где жена Оля смотрела на экран телевизора. Был поздний вечер, и дети спали в своей комнате.

– О боже! – Оля с ужасом посмотрела на мужа. – Что случилось?

– Авария, – ответила он. – Машину пришлось бросить на месте. Сейчас позвоню, чтобы ее эвакуировали в ремонт. Извини, мне очень плохо, как бы не вырубиться совсем.

– Давай я вызову скорую? – Оля взяла со стола телефон.

– Да нет, не стоит. Я позвоню эвакуаторам, потом полежу в ванной, все пройдет. А вообще… Давай. Пока я звоню насчет машины, ты вызови врачей. В больницу не поеду, но, может, они помогут дома. Обработают мои грязные раны, дадут болеутоляющее и успокоительное. У нас ведь из лекарств и нет ничего.