но
одумался и примирительно сказал: — А забор-то ведь не ваш и не наш, а заводской...
— А ты думал?! — усмехнулся Опанас.
Когда на следующий день мама пошла в школу, Петрик прямо не мог найти себе
места от волнения. Он слонялся по садику, глубоко вздыхая. Даже десяток вишен, каким-то чудом уцелевших среди листьев, не доставили ему почти никакого
удовольствия. Он съел их с мрачным видом, хотя вишни были необычайно сладки, той
особенной сладостью, которая бывает у последних ягод, перезрелых и чуть провяленных
солнцем.
Как можно думать о вишнях, когда мамы все нет и нет! Странно, почему так долго?
Или вдруг справка об оспе не такая, как нужно?! Или вдруг они уже опоздали? Он
просил маму пойти пораньше, а она ушла только полдесятого. Да, да, наверное, опоздали! И она нарочно не идет домой, чтобы не огорчать его...
И вдруг...
— Петрик, Петрик! — раздается знакомый голос.
В раскрытой настежь калитке стоит мама, такая розовая, в нарядном платьице. Она
щурится от солнца, ищет глазами Петрика и не видит его.
Но как она успела так скоро? В школу и обратно. И ещё в школе побыть...
И почему она не входит в калитку? И, кажется, ужасно расстроенная?
Его не приняли... Ну конечно, его не приняли...
— Мама, — шепчет Петрик, чувствуя, что ноги у него подкашиваются, — мама...
— Ну, иди же скорей! — кричит мама. — Первоклашка! И она сама бежит навстречу
Петрику.
— Да? — кричит Петрик, задыхаясь от восторга. — Да?
— Да, да! — кричит мама и смеется. —Да, да, да!
Петрик заливается румянцем, кружится на одном месте, подпрыгивает и орет на
весь сад:
— Ура, победа!
— Ур-ра! — доносится из соседнего сада, и Петрик видит на заборе помидорового
цвета щёки и блестящие глаза Опанаса.
— Тебя тоже? — кричит Петрик и бежит к забору.
— Приняли! — кричит Опанас и тут же на глазах изумленных Петрика и мамы
совершает великолепнейший прыжок с забора прямо к ним в сад.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ПЕРВЫЙ ПЕНАЛ
Когда был съеден завтрак и одна за другой три тянучки, Петрик озабоченно
воскликнул:
— Мама, как же? Ведь у меня нет пенала!
— А разве учебники у тебя есть? — спросила мама.
— Нет, — сказал Петрик, — учебников у меня нет.
— А портфелик у тебя есть? — Тоже нет.
— Так чего же ты беспокоишься о пенале! У тебя ещё ничего нет...
— Как ты не понимаешь, мама! — обиженно воскликнул Петрик. — Пенал — это
самое главное.
— Неужели? — удивилась мама. — А ведь я не знала.
После завтрака мама уехала в город. Заводской поселок, где они жили, находился за
несколько километров от города, и туда нужно было ездить обязательно на автобусе.
Петрик же, не теряя ни одной минутки, вытряхнул из копилки все свои сбережения.
Денег было порядочно; один рубль двадцать две копейки. Зажав монеты в кулаке, Петрик помчался в книжный киоск за углом.
— Мне нужен пенал... только очень хороший! — сказал он, входя в киоск. И, залившись румянцем, прибавил: — С сегодняшнего дня я уже первоклассник...
— Да?—равнодушно сказала продавщица. — Выбирай! — и выложила на прилавок
не меньше десятка пеналов.
Никогда, никогда он не мог себе представить, какое это наслаждение выбирать
пенал!
Во-первых, было необходимо, чтобы хорошо открывалась крышка. Пожалуй, именно это и было самое главное. Затем — стенки. Стенкам полагалось быть гладко
отполированными, без малейшей шероховатости, и блестеть, как стекло.
И, наконец, внутри требовалось четыре отделения. Именно четыре, не больше, не
меньше: для карандаша, для ручки, для резинки и для перьев.
Петрик исследовал пенал за пеналом с необычайной тщательностью. Он перебрал
их все. Выдвигал и задвигал крышки. Проводил ладошками по лакированным стенкам.
Заглядывал внутрь. Нюхал. Щупал. И даже один лизнул: каков на вкус?
И все-таки он никак не мог решить, который самый лучший, достойный
отправиться вместе с ним в школу.
— Ну? — потеряв терпение, спросила продавщица. — Выбрал наконец?
— ещё нет, — озабоченно сказал Петрик, — никак не найду подходящий.
— Вот, право, какой! — недовольно сказала продавщица. — Ищешь, ищешь, а не
видишь — на самом верху лежит такой замечательный! — И она протянула Петрику
пенал, который на первый взгляд ничем особенным не отличался.
Но когда Петрик взял его в руки и начал хорошенько рассматривать, пенал
оказался действительно выдающимся.
Он был такой гладенький и такой желтенький! Крышка выдвигалась, как
полагается: не туго и не слишком легко. Внутри нежно пахло елочками. А с Лёвой
стороны на стенке темнел коричневый отполированный сучок, вроде родимого
пятнышка.
Петрик немедленно купил этот пенал. Затем карандаш, ручка, шершавая резинка
для чернил и пяток перьев «пионер» туго заполнили четыре отделения пенала.
Домой он вернулся настоящим первоклассником. Теперь в этом уж не могло быть
никаких сомнений.
До обеда он с величайшим старанием приводил в порядок свое новое школьное
хозяйство. Он протер пенал изнутри и снаружи маминым носовым платочком (он был
совсем крохотный и очень подходящий для такого дела), потом хорошенько вытер пыль
с карандаша, ручки, шершавой резинки и со всех пяти перьев «пионер» и все это удобно
разложил по отделениям.
А к обеду из города возвратилась мама.
Она влетела в дом немного усталая, но сияющая и вся в покупках.
— Ну, Петрик, — крикнула она, — что я тебе привезла!.. Ты обрадуешься! Разве не
прелесть?
И она с гордым видом выложила на стол весь пестренький, с белой хаткой и
подсолнечниками пенал, карандаш, ручку, резинку и десяток перьев «пионер».
— Ой, — немного испуганно воскликнул Петрик, — а ведь это второй.
Но тут же деликатно прибавил, чтобы не огорчать маму:
— Ничего, ничего... как-нибудь управлюсь с двумя! Вечером, когда папа вернулся с
завода, мама и Петрик
первым делом сообщили ему новость.
— Уже, — сказала мама,— была в школе!
— Да, — гордо сказал Петрик, — уже первоклассна Ловко?
— Ловко! — сказал папа. — Жаль, я не купил сладенького по такому случаю.
— Все есть! — воскликнула мама.
— Все! — крикнул Петрик. — Пастила, печенье и... угадай даже, что?.. Заливные
орехи! Ловко?
— Ловко! — сказал папа и подошел к письменному столу. — Получай! — добавил он
и торжественно вытащил из ящика какой-то продолговатый сверточек. — В Москве
купил... когда ездил в командировку.
— Да? — вне себя от восторга взвизгнул Петрик.— Прямо в Москве? На какой
улице?
Нетерпеливо он распутал бечевку, развернул бумагу и... Да, это был пенал!
Превосходный коричневый пенал, карандаш, резинка, ручка и целая коробочка перьев
«пионер».
— Ловко? — сказал папа.
— Ловко... — упавшим голосом пролепетал Петрик.— Большое спасибо. — И
жалобно прибавил:—Уже третий...
Петрик был мальчик аккуратный и во всем любил ясность.
Несколько дней его мучило, как быть с тремя пеналами. Нельзя же в школу все три
сразу? А если один — то какой?
Мамин, конечно, самый хорошенький. Если зажмурить Лёвый глаз, а правый
прищурить, хатка на крышке получается совсем как настоящая.
Зато
Ознакомительный фрагмент (9 стр. из 41)