Сизый дым висел в воздухе плотной пеленой, отчего в тёмном помещении, наполненном людьми, было тяжело дышать. Редоу пробивался сквозь толпу к стойке бара. Что его вело, он и сам не знал. Он чувствовал каждого человека здесь и сторонился тех, от кого исходила опасность. Громкая музыка резала по ушам. Здесь было немудрено заблудиться.

— Эй, милашка! Потанцуй со мной! — на Редоу повисла какая-то уже абсолютно пьяная девица. Редоу широко раскрыл глаза, мягко освобождаясь от её цепких рук, он поспешил скрыться в толпе. Наконец он подошёл к стойке, правда, здесь вряд ли было свободнее. Осмотревшись, он заметил в самом дальнем и тёмном углу сгорбившегося парня. Сердце ухнуло вниз, он сразу понял, кто это, и поспешил к нему.

— Дамир! — стараясь перекричать музыку и шум, позвал его Редоу, тряся за плечо. Тот не реагировал. Редоу развернул его к себе и увидел, что Дамир смотрит куда-то сквозь него стеклянными глазами. Редоу перевёл взгляд на пустую бутылку виски и почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он подтянул Дамира к себе, заставляя подняться, но ноги Дамира отказывались стоять твёрдо, он практически повис на своём друге. Редоу отметил, что Дамир стал гораздо худее и легче. Он перекинул его руку через свою шею и потащил к выходу.

На свежем воздухе у Дамира голова закружилась сильнее, его стало клонить к земле. Редоу с горечью посмотрел на Дамира и лишь сильнее стиснул его руку.

— Давай, парень, держись! Скоро будем дома, — он попытался подбодрить Дамира, хотя тот так и не реагировал ни на что вокруг.

Добравшись до квартиры Эникен, Редоу дотащил Дамира до кровати и аккуратно положил головой на подушку. Глаза Дамира тут же закрылись. Редоу сел на кровать рядом с ним и тяжело вздохнул. Ему было больно видеть, как любимый человек уничтожает себя. Это было невыносимо. Редоу наклонился к Дамиру и убрал волосы с его лица, разглядывая его в свете стоящего рядом ночника. Никогда он не позволял себе так смотреть на Дамира, он пообещал быть ему другом. Но сейчас он не мог держать в себе своих чувств. Но как бы ни были сильны его чувства к Дамиру, он не мог ему помочь, не мог его спасти.

Он так хотел вернуть его к жизни. Он понимал, что за эти полгода сердце Дамира покрылось таким толстым слоем льда, что ни одно доброе или злое слово уже не трогает его. Он стал другим, совсем другим. Но Редоу помнил его ещё живым, даже улыбающимся. Сейчас глаза Дамира были закрыты, но он помнил, какими они были, когда они только встретились. Пусть и тогда он страдал, но ещё хоть во что-то верил. Сейчас Редоу не видел даже надежды в его глазах. Всё угасло.

Редоу медленно скользнул рукой по щеке, нежно касаясь жёсткой щетины и спускаясь к шее.

Он не знал, что Дамир делал эти полгода, но судьба его явно не жаловала, раз ему стала настолько безразлична собственная жизнь.

Редоу расстегнул рубашку Дамира и провёл рукой по его груди и животу. Вдруг он почувствовал грубую кожу кончиками пальцев с левой стороны. Он стал пристально вглядываться в этот участок кожи, различив едва уловимые при тусклом освещении края шрама, оставленные Дамиру преступником, ранившим его ножом. Сердце Редоу снова сжала боль. Он прикоснулся к шраму губами, как будто чувствовал свою вину за то, что это случилось. Вся его тоска за эти полгода по Дамиру, вся его любовь рекой разлились в груди, застилая сознание и вытесняя разум. Редоу поднялся выше и, помедлив, поцеловал Дамира в приоткрытые губы. Ему хотелось, чтобы он знал, чтобы он почувствовал, как сильно его любят. Как сильно Редоу хотел, чтобы Дамир снова ожил. Он целовал его нежно и страстно, вкладывая в поцелуи всю свою любовь, которую не смел даже показать. И вдруг Дамир ответил ему. Почувствовав это, Редоу обхватил его руками. Отрываясь от его губ, он обнял его, прижавшись всем телом. И вдруг он услышал, как Дамир слабо прошептал: «Киро».

Редоу закрыл глаза, чувствуя, как его ранит чужое имя. Дамир произносил его так же, как и раньше. Его чувства к Киро не изменились.

Но Редоу был согласен даже на это. Пусть он будет рядом с ним сейчас, а в мыслях с ним будет Киро. Пусть он отдаст ему любовь, которой он не видел так долго. Если он хоть на секунду сделает Дамира счастливым, то пусть будет так.

— Я люблю тебя, — прошептал Редоу ему на ухо и снова поцеловал. Дамир слабо обхватил его руками, из его глаз струились слёзы. И Редоу хотелось верить, что это были слёзы радости.

Солнце ласково прикоснулось к Дамиру. Он зажмурился от яркого света и повернулся на другой бок. Голова болела, с постели подниматься не хотелось совсем. Он с трудом разлепил веки и обнаружил, что лежит на кровати в одном нижнем белье. Он потёр лоб, вспоминая, где был вчера и как добрался до дома. Вдруг он услышал из кухни голос Редоу, который напевал какую-то весёлую песню. Дамир с трудом поднялся с кровати. Надев джинсы, он зашёл на кухню. Редоу был в явно приподнятом настроении. Увидев Дамира, он радостно улыбнулся:

— Доброе утро! Ну ты спать!

— А что? — Дамир покосился на часы, он никогда ещё не спал так долго. Было уже три часа дня. Дамир удивлённо приподнял бровь.

«Сколько же я выпил, что проспал так долго?» — и он с подозрением покосился на Редоу, который суетился, раскладывая что-то на кухонном столе. Вдруг Дамир понял, что голоден впервые за долгое время.

— Что ты там делаешь? — с притворным равнодушием произнёс Дамир.

— Ну, готовить я не умею, но готовое только дурак не приготовит, я так думаю! — Редоу улыбнулся и поставил перед Дамиром тарелку с несколькими бутербродами. Дамир криво усмехнулся. Он взял один бутерброд и поднёс ко рту, намереваясь откусить, как вдруг в его голову ворвалось воспоминание о сне, который он видел прошлой ночью. Дамир замер, его глаза отрешённо уставились в одну точку, картинки сна проносились перед глазами, вновь вызывая приятные чувства.

— Эй, парень! Ты что, опять уснул? — Редоу щёлкнул пальцами перед лицом Дамира. Тот несколько раз моргнул и перевёл взгляд на него.

— Я… Просто вспомнил… Я видел такой хороший сон прошлой ночью, — Дамир вдруг улыбнулся. Редоу стало теплее на сердце, он улыбнулся ему в ответ.

— Ну, давай, говори! Чего там было? — он округлил глаза.

— Ага, сейчас! — Дамир улыбнулся ещё раз и откусил большой кусок бутерброда. Редоу потупил глаза и снова украдкой улыбнулся. — Он был такой реальный… я чувствовал его, — вдруг задумчиво произнёс Дамир.

Раздался звук открывающейся двери, и вскоре на кухню зашла Эникен, держа в руках пачку каких-то бумаг. С удивлением отметив, что Дамир с аппетитом ест бутерброды, она перевела вопросительный взгляд на Редоу, но тот только с улыбкой пожал плечами. Эникен покачала головой и села напротив Дамира.

— Жаль портить кому-то «доброе утро», — сказала она, косясь на Дамира, который уже расправился с бутербродами на своей тарелке и бросал хищные взгляды на тарелку Редоу. — У меня была та ещё ночка. Сначала во сне меня преследовала четвёрка трупов с зелёными глазами, которые оказались погибшими в той аварии, — Эникен потёрла виски. — Потом допрос Майкла Мелта ничего не дал. Точнее, это был даже не допрос, я успела задать ему пару вопросов, когда на меня едва не набросилась его мать.

— Почему? — недоумённо спросил Дамир.

— Она потребовала, чтобы я оставила её сына в покое, что он уже достаточно пережил, и всё в этом духе. В любом случае, мне он сказал то же самое, что и полиции, что он ничего не помнит.

— Чего ты так вцепилась в него? Ну выжил он в аварии, ничего не помнит — такое возможно. И потом ты точно глаз погибших не видела, это был только твой сон.

Эникен едва не убила Дамира взглядом за эти слова, но, взяв себя в руки, сказала:

— Хорошо… Сначала умирают люди, у них меняется цвет глаз, он остается единственным выжившим в аварии, который ничего не помнит. А ещё, возможно, он пропавший парень одного шамана. Разве я могу в чём-то его подозревать?! — последняя фраза Эникен звучала с неприкрытой иронией. Дамир удивился, Эникен не часто была столь эмоциональна в работе.