— Я хотел бы поесть, — сказал я.

Он удивился, как будто я изъявил это желание в магазине сантехники.

— Вы уверены, что не ошиблись заведением? — уточнил он.

— Это кафе? — спросил я.

— Это бистро, сударь.

— Но у вас же есть еда?

— Да, конечно.

— Тогда я не вижу проблемы.

— Дело в том, что… Должен предупредить вас заранее, у нас довольно дорого, — сказал он.

— Принесите меню. Думаю, что я потяну.

Он выразил сомнение своими напомаженными усами, но все-таки ушел за меню. По крайней мере, я надеялся, что он ушел за меню, а не насовсем.

Его отношение меня совершенно не удивило. У них же тут сословное общество, а я, надо сказать, выглядел не слишком… сословно. Может быть, мне действительно следовало бы пойти в заведение попроще, но какого черта? Это же попалось мне первым.

Официант вернулся, положил передо мной меню и обратился в статую рядом со столиком. Видимо, хотел стать свидетелем моего позора.

Меню было не слишком обширным, в нем, по счастью, не оказалось гадости вроде улиток в чесночном соусе или запеченных лягушачьих лапок, а цены были обозначены в копейках.

— Сырный суп, багет, стейк с кровью и гарнир из печеного молодого картофеля, — сказал я, пробежавшись взглядом по списку блюд. — И кофе. Начните с него, пожалуй.

— Какой именно кофе?

— Крепкий, черный, без сахара.

— Не желаете винную карту?

— Не желаю, — сказал я.

Ничего алкогольного совершенно не хотелось, кроме того, я опасался, что после еды и возлияний меня начнет клонить в сон, а мне еще билет на поезд покупать.

Еда в бистро «У Этьена» оказалась куда приятнее официанта, да и повар был расторопным малым, так что уже через пятнадцать минут я хрустел свежим, еще теплым багетом и хлебал ложкой сырный суп. Стейк с картофелем, которые подали чуть позже, но не настолько поздно, чтобы я успел заскучать, тоже оказались на уровне, что немного примирило меня с новым положением. Я заказал еще одну чашечку кофе и попросил счет. По моим прикидкам, наел я копеек на девяносто, так что оставлю официанту рубль и не буду требовать сдачу, пусть подавится.

Как я и опасался, после бессонной ночи и долгой пешей прогулки организм потребовал отдыха и меня начало клонить в сон. Вторая чашка кофе немного подправила положение, и я заказал третью.

Одновременно с ней мне принесли счет, и, таки да, я не ошибся в своих прикидках. Оставив хлыщу двенадцать копеек чаевых, я принялся за кофе, когда рядом с кафе… ладно, рядом с бистро (убейте меня семеро, я не вижу принципиальной разницы) остановился здоровенный черный седан, чей силуэт напоминал легендарного «кабана» из девяностых.

Наверное, кто-то еще проголодался, подумал я и не придал появлению машины никакого значения. Когда двери «кабана» распахнулись, сначала на площадь вылился поток громкой и не слишком ритмичной музыки с гнусавым вокалом, а вслед за ним появились четверо молодых людей, по сравнению с которыми даже официант с напомаженными усами начал выглядеть приличным человеком.

Местная золотая молодежь, не иначе. Может быть, среди них даже есть аристократы…

Эта мысль выбила меня из умиротворенного состояния, потому что так-то я и сам здесь был аристократом, а местное высшее общество наверняка невелико, и все тут могут знать друг друга в лицо. Правда, я одет не самым аристократическим образом, так что зашоренные взгляды привилегированной по праву рождения молодежи могут не пробиться через мою вынужденную маскировку, и…

— Кузен! — завопил один из них на всю площадь. — Василий, ты ли это?

Все четверо сразу же ломанулись к моему столику, желая убедиться, я ли это или они обознались. Что ж, похоже, третью чашку кофе заказывать все-таки не стоило…

— Нет, это точно ты! — продолжал вопить новоявленный родственник. Судя по нетвердой походке, он был или пьян, или обкурен, или обдолбан еще какими-то препаратами, и спутники его выглядели не лучше. — Василий, что за наряд? Ты наконец-то образумился и начал одеваться так, как тебе подобает?

Так-то это тянуло на оскорбление, но я уже вышел из того возраста, когда лез в драку по любому поводу или даже без оного.

— В нашем имении случились неприятности — пожар, — сказал я, не вдаваясь в подробности. — Отец мертв.

Официант, который по-прежнему ошивался где-то неподалёку, спал с лица и начал медленно отступать в сторону кухни. Не сомневаюсь, что, если бы у него была возможность раствориться в воздухе, он бы непременно ей воспользовался.

Мой кузен посерьезнел лицом и плюхнулся на стол напротив меня.

— Да, я слышал, — сказал он. — Мне очень жаль.

Остальные сгрудились за его спиной и пробормотали формальные соболезнования.

— Как это случилось? — спросил кузен. — Старая проводка или кто-то из этих маразматиков, которых твой отец держал в доме больше из жалости, напортачил с растопкой камина? Следственная бригада выехала к вам только утром, и папенька еще не получил отчета.

А кто, интересно, у него папенька, что перед ним должны отчитываться местные следователи? Он чиновник или просто таковы привилегии аристократов?

Но при таком раскладе врать смысла не было: вряд ли прибывшие на место следователи не увидят мертвые тела, которые там должны были остаться в немалом количестве.

— Это был не пожар, — сказал я. — На нас напали.

— Кто?

— Полагаю, что убийцы, — сказал я. — Ну, по крайней мере, так мне показалось исходя из того, что они делали.

— Это-то понятно, — сказал кузен. — Но ты знаешь, кто их нанял? Это Друцкие?

— Их визитки ни у кого из карманов не выпадали.

— Думаешь, они бы стали раздавать свои визитки всяким головорезам? А, ты, верно, шутишь. Кстати, я слышал, что ты болел.

— Выздоровел, — сказал я.

— Выглядишь вполне здоровым, — согласился он. — Как ты выбрался?

— С трудом.

— Должно быть, это было для тебя страшное испытание, — сказал он. — Ну, и потрясение, конечно, тоже немалое. Тебе нужно непременно зайти к нам и все подробно рассказать.

— Я собирался в Москву, — сказал я.

— О чем ты, Василий? Мы вообще не были уверены, что ты жив, и ты должен дать показания следователю… если мы хотим прищучить тех, кто напал на ваше имение… К тому же, поезда на столицу ходят каждый час.

— Я могу дать показания в Москве и выслать их по почте, — сказал я.

— К чему такие сложности? — удивился кузен. — Ты можешь зайти к нам и рассказать все папеньке, а он уж придумает, как это оформить и поручит кому-нибудь из своих людей. Заодно нормально поешь, переоденешься и поедешь к своему Бенедикту Арнольдовичу нормальным человеком, а не таким оборванцем, как сейчас.

— Я бы предпочел уехать немедленно, — сказал я.

— Думаешь, по твоему следу до сих пор идут убийцы? — сообразил вдруг кузен. — Но ведь тогда тебе тем более следует пойти к нам, ведь никто в своем уме не осмелится напасть на дом начальника полиции города.

Значит, вот кто у него папенька.

Пожалуй, когда Игнат советовал мне обратиться за помощью к одному из братьев моего отца, ему следовало бы упомянуть об этом нюансе… Хотя, с его точки зрения, я и так должен был это знать.

Похоже, что от приглашения в гости мне было не отвертеться. По крайней мере, я не представлял, как это сделать, не вызвав у кузена подозрений, а если я собирался задержаться в этом мире, то подозрения кузена нужны были мне далеко не в первую очередь. К тому же, его отец может оказаться полезным.

Главная сложность состояла в том, что я понятия не имел, как зовут этих моих родственников, не имел никакого представления, в каких отношениях они находились с моим отцом, и чего от них всех можно было ждать. Я мог выдать себя одним лишним словом, одним лишним жестом, вообще тысячей разных способов, но все-таки решил рискнуть.

В конце концов, вряд ли они будут смотреть на меня и искать подвох. Тело-то перед ними будет то же самое, а что внутри него сидит пришелец из другого мира… Ну какому нормальному человеку такое вообще в голову придет?