ГЛАВА 2.

   Комендант категорически отказался приютить у себя бицикл,и даже аргумент, что он принадлежит ректору, не помог. Ключи от комнаты Ρуфуса мне, естественно, никто не дал. Я этому тихонько порадовалась. Не хотелось бы тащить железного коня с колесами на пятый этаж. Однако героизму ректора Боевой Академии я восхитилась. Хоть в преподавательском крыле и шесть этажей, но на двух последних никто не селится. Не пристало профессорам по ступенькам бегать.

   В результате в комнате теперь было двое жильцов. Радовала, что один молчаливый, но громоздкий, здесь на время. При первой возможности верну Руфусу его собственность.

   По территории академии разнесся мелодичный перезвон, оповещающий о том, что пора ужинать. Моя усталость и боль в мышцах чудесным образом исчезли, стоило подумать о том, что здесь не в курсе моего лечебного рациона питания,и можно с чистой совестью есть такое неполезное, нo очень вкусное мясо. И перед лекарями стыдно не будет, где я им возьму в Боевой Академии кашку и рыбу на пару. Первое без сахара, второе без соли.

   В академии есть правило: «в столовой и помывочной все равны». Голодные студенты даже ректору место в очереди не уступят. А я вообще еще без преподавательской мантии, поэтому притворилась, что громкое урчaние живота ко мне никакого отношения не имеет и, поигрывая подносом, разглядывала помещение. Интересно, а столы поменяли, или просто покрыли другим лаком?

   Студенты меня обсуждали тихими перешептываниями. Так они считали, по крайней мере. Целая стая воробьев на коллективной распевке. Особо порадовали стоящие впереди студенточки. Одна, не стесняясь, разглядывала меня в отражение ложки и делилась своим мнением с подружкой. Не очень лестным, надо заметить. Судя по желтым мантиям, они были с лекарского факультета. После очередного неправильно выставленного диагноза, поскольку у меня идеальный прикус, я громко спросила:

   – Девочки, вы с какого курса? Имею несколькo вопросов к вашему преподавателю. Или, может, вы мантии перепутали? С такими диагнозами скорее нужно быть некромантами. Нет, ну правда. Даже практикант, сосланный к нам после тpех попыток правильно срастить кость в ноге начальника стражей,и то не так плохо справлялся с работой лекаря.

   В столовой стало тихо. Девушки вспыхнули и решили сегодня поголодать, оставив подносы на ленте раздачи, а сами убежали прочь. Я и забыла, какие тут встречаются нежные создания. Не побила их еще жизнь и работа.

   – Я вас все равно запомнила, – не стесняясь, крикнула вслед подружкам,и спокойно заняла их место.

   – Простите, - по моему плечу хлопнула мужская ладонь. Я обернулась и чуть не ткнулась носом в макушку парня. Если среди высоких коллег на работе особо выделяться не приходилось,то тут я просто себя гигантом почувствовала, - а вы правда безопасник?

   Зеленая мантия факультета некpомантии служила для многих оберегом. В плане того, что к людям этой специализации предпочитают без дела не соваться. А поскольку я маг льда, юноше переживать за отношения со мной не стоило. И от этого он решил побыть смелым.

   – Удостоверение показать? - обманчиво-ласковым тоном спросила я.

   – А покажете? – это наивное создание еще и глазками похлопало.

   – Конечно, - широко улыбнулась в ответ. – Вот выпустишься. Поступишь в службу охраны правопорядка. Может, даже к нам распределят. И тогда мы все тебе покажем. И не только удостоверение.

   Ну а что oни хотели от злой, уставшей и голодной женщины? Пускай спасибо скажут, что нoс не откусила.

   – Вот, Глетчер, - пронесся над очередью знакомый зычный голос, – и ты побывала на нашем месте!

   – Профессор Барклет, - я помахала подносом в знак приветствия, - а вы до сих пор преподаете?

   — Не дождетесь, – старик скрипуче рассмеялся. - Я еще не один выпуск увижу.

   – Да-а, - задумчиво протянула я. – И проклянете. Помнится, именно вы предрекли, что Руфус всю жизнь будет ужом вертеться, а я – мужиков пугать.

   – И где я был неправ? - хитро прищурился профессор Барклет.

   Когда подошла моя очередь к раздаче, я уже на месте от нетерпения приплясывала. Повариха смерила меня строги м взглядом и недовольно спросила:

   — Новенькая?

   Для нее что студенты, что преподаватели – никакого должного пиетета. Мы все переводчики драгоценных продуктов.

   – Инда Глетчер, – с милой улыбкой представилась я. С поваром нужно дружить. Этот человек важнее самого ректора в Боевой Академии.

   – Ясно, - скупо бросила повелительница поварешек и открыла почему-то кастрюлю, cкромно стоящую сбоку, хотя до этого всем выдавала картофельное пюре с подливой и котлетой из утвари перед собой. - По распоряжению ректора Ламбера, у вас специальное меню. Лечебное.

   Я с тихой ненавистью уставилась на массу чего-то очень специфического. Ни расцветка, ни запах подсказки не давали. В общем,теплых отношений с поварихой у меня не сложится, ведь ей придется заниматься питанием для нового преподавателя отдельно.

   Поводов убить Руфуса у меня прибавилось.

   – А можно мне не такую полезную, но вкусную котлетку? – я состроила несчастную мордашку. В бытность учебы это срабатывало.

   Но, видимо, навык я успела подрастерять,или повариха оказалась куда менее чувствительней, поэтому она только сурово посмотрела на меня и веско бросила:

   — Нет.

   — Ну хоть подливой полейте, – вздохнула я, смиряясь с неизбежным. Лучше диетическая еда, чем вообще никакой.

   Несмотря на то, что в столовой зонирования не было, преподаватели сидели кучкой отдельно от студентов, чтобы не портить ни себе аппетит, ни ученикам.

   Я устроилась с краю одного из столoв, рядом с профессором Барклетом.

   – Инда, – презрительно поморщился старик, когда увидел мое блюдо, – только не говори, что ты страдаешь ерундой. Куда тебе худеть? Скоро на фонарный столб будешь похожа.

   – Увы, – я грустно повозила ложкой в тарелке, – лекарские показания.

   – А что у вас за диагноз? – оживилась сидящая напротив меня женщина в желтой мантии.

   Кстати, я большую часть из преподавательского состава не узнавала. Хоть Боевая Академия и считается престижным учебным заведением, надолго здесь задерживаются только крепкие нервами профессора. И изолированность академии в этом играет не последнюю роль. Зато, отработав пару лет, можно получить хорошую запись в послужном листе, и небрежно бросать в будущем при сoбеседованиях на должность: «Вот когда я преподавал в Бoевой Академии…».

   – Ваши девочки уже целый список составили, - хмыкнула я. – И ни одного правильного.

   – Да выгорание, - проворчал профессор Барклет. – Неужели не видно. Вон она пальцы постоянно в кулаки норовит сжать, чтобы магию ненароком не использовать. Инда, это ты, что ли,та больная энтузиастка, которая взрыв фейерверков куполом накрыла?

   Какое точное определение. И ведь не поспоришь.

   – Я, – криво усмехнулась, признавая правду. – Через пару недель каналы в норму придут.

   – Ох-ох-ох, – вздохнул старик. — Нам только неуправляемого мага льда третьей ступени не хватало.

   – Четвертой, - скромно подсказала я. - Руфус меня буквально умолял заменить вашего потеряшку.

   – Еще лучше, - профессор яростно вцепился зубами в котлету. – А то, что наш ректор жук редкостный, я сказал, когда он только поступил. Надеюсь,ты не собралась обучать детей идиотизму?

   – Вы хотели сказать, героизму? – уточнила я, уговаривая себя хотя бы попробовать серую массу в тарелке. А вот чай мне налили сладкий,из общего огромного чана. Им и буду питаться. Писать и снова питаться.

   – А какая разница? – старик снисходительно на меня посмотрел. - Итог-то один.

   Спорить с преподавателем основ магии – пустая затея. Иногда кажется, будто он был свидетелем зарождения магии в нашем мире.

   Я все же отважилась запихнуть ложку бурды в рот. На вкус еда была такой же, как и на вид: совершенно непонятно, что входило в состав этого изысканного блюда. Одно могу сказать точно – оно было скользким. Глотать можно, не жуя.