Затем Рейнар перевёл глаза на меня. Его взгляд был тяжёлым, пронзительным, словно он видел меня насквозь, игнорируя шёлк платья и бриллианты на шее.

— Мисс Барнс. — Он почтительно склонил голову.

Я удивлённо моргнула. Моё сердце пропустило удар.

Дэмиан рядом со мной чуть заметно напрягся, его пальцы сильнее сжали мою руку, почти до боли.

— Вы знакомы? — в голосе мужа прорезались стальные нотки.

— Мы встречались в вашем офисе.

Рейнар сделал короткую, многозначительную паузу, которая в этой шумной толпе показалась мне бесконечной.

— В тот день у вашей жены было очень обеспокоенное лицо.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Это было похоже на укол ледяной иглы, пробившей слой уютного, навязанного мне тепла. Он вспомнил. Он заметил то, что я так отчаянно пыталась забыть, задвинув глубоко в подсознание под влиянием слов Дэмиана и Камиллы.

Я посмотрела на Рейнара, и мне вдруг показалось, что в его бесцветных глазах мелькнуло что-то похожее на... понимание.

Дэмиан улыбнулся — безупречно, как всегда.

— Вы слишком хорошо всё запоминаете.

— Иногда это полезное качество, — спокойно ответил Рейнар.

Между ними повисла короткая, густая тишина. Я не до конца понимала, что именно сейчас происходит в этом безмолвном диалоге, но кожей чувствовала напряжение, которое буквально искрило в воздухе.

Рейнар снова посмотрел на меня.

— Как ваши исследования?

Я оживилась впервые за весь вечер. Глаза заблестели, и я даже забыла о туфлях, что растёрли мне ноги в кровь. В этот краткий миг всё — и эта удушающая роскошь, и фальшивые улыбки вокруг — перестало иметь значение.

— Сейчас я работаю над стабилизацией пространственного контура. Мы пытаемся добиться полной синхронизации частот, чтобы...

— Элис, — мягко, но твёрдо перебил меня Дэмиан.

Я осеклась на полуслове. Он положил ладонь мне на поясницу, и я почувствовала, как его пальцы собственнически сжали ткань платья.

— Технические подробности вряд ли будут интересны мистеру Ван-Голду, — произнёс он, и эта фраза прозвучала как вежливый приказ замолчать.

Рейнар медленно, очень внимательно перевёл взгляд с его руки на лицо Дэмиана. Он не сказал ни слова, не выразил протеста. Вот только уголок его рта едва заметно дёрнулся в подобии усмешки.

— Разумеется, — коротко ответил он.

Он попрощался и ушёл, оставив после себя ощущение странного, холодного спокойствия. Я неосознанно проводила его взглядом, чувствуя, как внутри всё ещё вибрирует неоконченный разговор о контурах.

— Странный человек, — заметила я.

— Опасный, — поправил Дэмиан, и в его голосе снова послышался металл.

— Почему?

— Потому что он привык получать всё, что хочет.

Я пожала плечами, всё ещё пребывая в лёгком оцепенении.

— Значит у него плохой вкус. Он явно ошибся в своих желаниях.

Дэмиан рассмеялся — громко, искренне — и притянул меня к себе, вжимая в своё плечо.

— Вот за это я тебя и люблю.

Я улыбнулась в ответ, прислонившись к нему. Но почему-то, когда мы вышли из зала и шум приёма остался позади, я всё ещё помнила взгляд Рейнара. Он ничего не сказал, не пытался меня переубедить или задеть. И всё же у меня осталось странное, тревожное ощущение, будто он заметил в моей жизни что-то такое, чего я сама в упор не видела.

После того вечера я всё чаще находила причины остаться в лаборатории. Оказалось, что в окружении эфирных разрядов и чертежей мне дышится легче, чем в залах, где каждый взгляд был оценкой, а каждое слово — частью игры. Я начала просить Камиллу подменить меня на приёмах, где моё присутствие было формальностью.

— О, Элис, ты даже не представляешь, как нам там было весело! — говорила она, заходя в мою мастерскую.

Камилла стала его идеальным дополнением. Она сопровождала Дэмиана на всех раутах, умело поддерживая беседу и создавая вокруг них ореол недосягаемого совершенства. Она была тем, кем я никогда не смогла бы стать: лёгкой, сияющей, безупречной.

Иногда она возвращалась ко мне, принося с собой запах дорогих духов и новости из того мира, в который я больше не имела доступа.

— О, Элис, ты бы видела, как они смотрели на него сегодня! — восторженно рассказывала она, по-хозяйски усаживаясь в моём старом кресле. — Весь зал буквально дышал им. Ты должна гордиться тем, что ты часть этого величия.

Я смотрела на неё, на её сияющее лицо, и чувствовала, как внутри меня медленно растёт странное, холодное чувство.

Я действительно была частью этого величия. Но я была его тенью. Призраком. Невидимым двигателем, который заставляет машину ехать, пока водитель принимает поздравления. Я была тем самым секретным ингредиентом, без которого всё их «совершенство» рассыпалось бы в прах, но о котором никто не должен был знать.

Глава 12

Имя Рейнара Ван-Голда начало просачиваться в мою жизнь постепенно, как яд, который капля за каплей вливают в чистую воду. Идеальная физическая диффузия.

Сначала это были короткие, почти незаметные заметки в деловых хрониках Этерваля. Затем — тревожные, сухие отчёты финансового отдела «Скотт-Технолоджис». Его «Серебряные цеха» не просто росли. Это была экспансия.

Ван-Голд поглощал мелкие предприятия, скупал магические мануфактуры, заключал жёсткие договоры с железнодорожными компаниями и методично, слой за слоем, выстраивал вокруг себя промышленную империю.

Дэмиан поначалу лишь отмахивался от новостей, называя Ван-Голда «пережитком индустриальной эпохи», который слишком полагается на грубую силу металла. Но когда «Серебряные цеха» начали демпинговать цены на перевозку грузов, используя колоссальную сеть железных дорог в сочетании с новыми логистическими узлами, стало ясно: это была уже не просто конкуренция.

Это была осада.

Ван-Голд не пытался переплюнуть нас в пафосе или внешнем блеске. Он бил масштабом. Пока мы продавали миру «революцию», «эстетику перемещения» и статус, он предлагал то, что гораздо труднее победить красивыми словами: надёжность, дешевизну и охват. Он создавал инфраструктуру, в которую наши порталы должны были встроиться, если вообще хотели выжить.

— Он опасен, Дэмиан, — сказала я однажды за завтраком, глядя на график падения наших акций в секторе грузоперевозок. — Он не просто скупает компании. Он перестраивает всю логистику страны. Если он найдёт способ связать свои дороги с портальной сетью...

— Перестань, Элис.

Он даже не поднял глаз от планшета, его голос звучал скучающе.

— Ван-Голд — это сталь и уголь. Мы — эфир и свет. Он может владеть всеми рельсами в Астерионе, но никогда не создаст то, что создали мы.

Я промолчала, чувствуя, как в груди поднимается глухое беспокойство.

— Ты слишком высокого мнения о его возможностях, — добавил Дэмиан, наконец взглянув на меня с лёгкой, почти снисходительной улыбкой.

Наверное, именно в тот момент мне впервые стало по-настоящему интересно, кто такой Рейнар Ван-Голд на самом деле. Не промышленник с газетных полос и не человек, которым Дэмиан так старательно пренебрегал. А тот, кто умудрялся заставлять моего мужа — этого уверенного в себе полубога — хотя бы на несколько секунд менять привычный покровительственный тон на раздражение.

И это было самой честной эмоцией, которую я видела на лице Дэмиана за долгое время.

Наша следующая встреча произошла на ежегодной Выставке Высших Технологий.

Зал был залит ослепительным светом, наполнен гулом сотен голосов и бесконечными вспышками камер. Мы стояли у нашего главного экспоната — обновлённой портальной станции, которая должна была стать символом нашего абсолютного, неоспоримого превосходства.

Дэмиан был в своей стихии. Он буквально сиял, раздавая визитки и окутывая собеседников своим вкрадчивым обаянием, вдохновенно рассуждая о «видении будущего», которое он воплотил в жизнь. Я стояла чуть позади, в тени его фигуры, в платье из тяжёлого тёмно-синего шёлка, которое с каждым вдохом казалось мне всё теснее, словно медленно затягивающиеся тиски.