Я продолжала стоять. И вдруг внутри меня стало удивительно, пугающе тихо.

Не было истерики. Не было желания кричать. Даже слёз не было. Просто абсолютная, звенящая пустота.

Потому что в одну секунду я поняла то, чего отказывалась понимать десять долгих лет.

Это не было ошибкой. Не бюрократическим сбоем. Не временной формальностью или неудачной формулировкой в контракте.

Он знал.

Он знал, что меня нет в патенте. Знал, что меня нет в статьях. Знал, что меня нет на обложках журналов. Знал, что весь мир называет его единственным создателем порталов.

И теперь он стоял перед всем городом, перед всей своей империей, и с наслаждением позволял им верить в эту ложь. Ложь, которую годами скармливал толпе. Он купался в ней.

Он даже не собирался возвращать мне моё имя. Никогда.

Я посмотрела на сцену.

Дэмиан всё ещё говорил что-то о великом будущем, но я больше не слышала ни слова. Его голос превратился в бессмысленный, далёкий шум. Я видела только его лицо.

И впервые за многие годы я не пыталась отыскать в этом лице того человека, которого когда-то встретила на выставке. Не искала в нём мужчину, который смотрел на мои расчёты с искренним, почти детским восхищением. Не искала того, кто крепко держал меня в объятиях после запуска первого портала. Не искала того, кому я когда-то, в порыве наивного доверия, отдала всю себя.

Передо мной стоял совершенно другой человек. И самое страшное заключалось в том, что, возможно, он всегда был таким. Просто я слишком долго смотрела не туда, предпочитая видеть иллюзию.

Моего имени здесь не было. Меня самой здесь не существовало.

Но портал был. Он работал. И работал идеально.

Я смотрела на него и впервые позволила себе подумать: это моё.

Не Дэмиана. Не корпорации.

Моё.

И если он смог украсть моё имя, это ещё не означало, что он сможет навсегда украсть у меня саму себя.

Я тогда ещё не знала, что ждёт меня впереди. Но в тот день внутри меня появилась первая, тонкая трещина. И через неё, вопреки всему, внутрь начал проникать свет.

Глава 15

Я не помню, как вернулась с праздника.

В голове остались только обрывки воспоминаний: оглушительный шум толпы, который всё ещё стоял в ушах, и золотые, ядовито-яркие буквы, выжигающие глаза.

ОТЕЦ ТЕЛЕПОРТАЦИИ

Я шла по бесконечным коридорам собственного дома и впервые видела его таким, какой он был на самом деле.

Большим. Безликим. Чужим.

Каждая дорогая картина на стенах, каждый антикварный предмет мебели теперь казались мне деталями чьей-то чужой, тщательно сконструированной декорации. Я больше не чувствовала здесь тепла. Только сквозняк, гуляющий по пустым залам.

Я хотела найти Дэмиана.

Я не знала, чего именно я хочу от него в эту минуту. Потребовать объяснений, которые всё равно будут ложью? Закричать так, чтобы стены этого проклятого дома содрогнулись? Ударить его, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме этой звенящей пустоты внутри?

Или просто молча посмотреть ему в глаза. Дождаться, когда он сам, в своей бесконечной уверенности, признает то, что я уже поняла.

Я шла на его запах, на звук его голоса, который когда-то был для меня синонимом безопасности, а теперь стал сигналом тревоги.

Дверь его кабинета оказалась приоткрыта. Изнутри пробивался мягкий, приглушённый свет, который сейчас казался мне чем-то зловещим.

Я уже собиралась войти, когда услышала голос Камиллы.

— Ты слишком много нервничаешь из-за этого открытия, — произнесла она, и в её тоне сквозила та самая обволакивающая мягкость. — Посмотри на них, Дэмиан. Весь город в восторге. Ты достиг всего, чего хотел.

На несколько секунд воцарилась тишина. Я замерла, вжимаясь в стену, боясь даже дышать. А затем ответил он. В его голосе слышалась эта знакомая, самодовольная улыбка.

— Я достиг этого не из-за самого открытия, Камилла.

Он сделал короткую паузу, и я почти почувствовала, как он наслаждается собственной прозорливостью.

— Я достиг этого потому, что знал, как именно им распорядиться.

Раздался тихий, едва уловимый шорох ткани. Я почувствовала, как мои пальцы стремительно холодеют, а сердце пропускает удар.

— Как он? — спросил Дэмиан.

Я не сразу поняла, о ком он говорит. Мозг отказывался обрабатывать информацию.

— Успокоился, видимо, спит, — ответила Камилла, и её голос стал совсем тихим, почти шёпотом. — Сегодня был особенно активным.

Она тихо, искренне рассмеялась. И тогда я услышала шаги Дэмиана — медленные, уверенные. Он подошёл к ней вплотную.

— Мой мальчик...

Внутри меня что-то оборвалось. С глухим, окончательным звуком, который невозможно игнорировать.

Не потому, что я услышала эти слова. А потому, как он их произнёс. Без тени сомнения. Без привычной осторожности. С той самой спокойной, глубокой нежностью, которую я столько лет считала своей исключительной привилегией. С той любовью, которую он, как оказалось, никогда не отдавал мне.

Я прижалась спиной к холодной стене, стараясь слиться с ней, и зажала рот рукой, чтобы даже моё дыхание не выдало меня.

— Мы переедем в северный район, — спокойно продолжил Дэмиан. В его голосе звучало предвкушение новой жизни. — Там будет достаточно места для детской. И для твоих вещей.

— А Элис? — голос Камиллы прозвучал почти буднично, словно она спрашивала о какой-то мелкой детали интерьера.

Повисла короткая, тягучая пауза.

— Что Элис? — переспросил он.

У меня перехватило дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки.

— Ты всё ещё думаешь, что с ней делать?

Дэмиан тихо рассмеялся. Это не был злой смех или нервный срыв. Он смеялся искренне, потому что сам вопрос показался ему по-настоящему забавным.

— А что с ней?

— Сегодня она всё поняла, — заметила Камилла.

— Думаешь?

— Я видела её лицо.

Снова тишина. Я чувствовала, как в этой тишине рушится всё, что выстраивалось долгие десять лет. А потом Дэмиан сказал, и в его тоне сквозило почти брезгливое снисхождение:

— Она всегда была слишком доверчивой.

Я закрыла глаза. Каждое его слово било сильнее любого удара, сдирая с меня кожу, обнажая мою душу до глубоких, кровоточащих ран.

— Она ведь действительно ждала, что ты назовёшь её имя? — спросила Камилла, и в её голосе промелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Конечно, — ответил Дэмиан без тени сомнения.

— И ты собирался?

Он рассмеялся снова — коротко, сухо, окончательно.

—Нет.

Всего одно слово.

И почему-то именно оно разрушило во мне больше, чем всё остальное.

Не «не успел». Не «так получилось». Не «я собирался сделать это позже». Нет. Он никогда не собирался.

— Она десять лет работала практически без остановки, — тихо произнесла Камилла. В её голосе проскользнула какая-то странная, почти горькая нотка. — Иногда мне даже становилось её жалко.

— Не стоит, — спокойно, почти скучающе ответил он.

— Почему?

— Потому что она получила всё, чего хотела.

Я невольно нахмурилась, вслушиваясь в этот абсурд.

— Она получила возможность заниматься наукой. Получила лучшую лабораторию. Деньги. Безопасность. Возможность работать над тем, что действительно любит.

Он сделал короткую паузу, словно обдумывая правильную формулировку.

— Просто она не получила славы.

Камилла тихо рассмеялась. Этот звук теперь казался мне скрежетом металла по стеклу.

— Ты действительно никогда не собирался ей её отдавать.

— Конечно нет.

Он произнёс это настолько буднично и спокойно, что внутри меня окончательно стало пусто. Словно выжженная земля, на которой больше ничего не может расти.

— Элис не создана для этого мира, Ками. Она не умеет общаться с людьми. Не умеет продавать идеи. Не умеет защищать себя.

Он говорил обо мне так, словно меня здесь не существовало. Словно я была не живым человеком с чувствами и мечтами, а просто набором технических характеристик оборудования.