«ничего не

останется». Но и эта теория выросла на том фундаменте и на тех скрепах, которые

заложили наивные люди, совершавшие причастия, и благодарившие Бога за дарованные

знания. Лагранж сказал про Ньютона – он самый счастливый, потому что дал людям

картину мира; и как нет у этих людей второго мира, так никто никогда не даст больше

другой его картины. Лагранж не сказал «он самый великий», он сказал – «счастливый».

Они понимали в то время…

Нечто подобное тому, что произошло с теорией относительности, в свое время

произошло и с марксизмом. Там тоже создали очень красивую схему. Настолько красивую

по внутренней логике, что под нее подпали буквально все умы того времени. Не было

никого, кто не восхитился бы марксизмом, или какое-то время не попытался идти с ним

81

рядом, настолько он выглядел предсказательным и научно выверенным. И только

историческая практика показала, что красивая и выверенная внутренне логическая теория

может оказаться полностью ошибочной. В марксизме тоже был постулат – они объявили

внешнюю форму деятельности человека (в виде сообществ) внутренним смыслом этой

деятельности, а самый массовый характер этой совместной деятельности (производство

продукта) объявили смысловым стержнем движения перемен в истории. От этого

постулата о существовании в истории главных исторических единиц, представляющих

собой некое соединение экономики с различными отношениями людей в процессе участия

в этой экономке (пожрать и заработать), родилась стройная, как песня, теория

закономерных изменений главных исторических единиц в истории. К сожалению, эту

теорию удалось внедрить в практику. И вот практика показала – две Германии, две Кореи, большой Китай и маленький Гонконг, СССР и США, Венгрия и Австрия (некогда одно

государство), где в прямом соседском соревновании марксизм провалился со всемирным

треском везде, где может провалиться вообще любая социальная теория.

Сто лет продолжается соседство ньютоновской классической физики с теорией

относительности. Классическая физика не только не уступила ни одной позиции, не

только не расширила области своего применения, но и вообще не знает, что такое теория

относительности. Что такое теория относительности, как говорят информированные

люди, знают только один или два человека в мире. По существу это соседство не двух

физик, а соседство одной физики с одним или двумя человеками, который знают, что где-

то у них в голове есть еще и другая физика, только нигде не могут ее применить. Даже на

отдельно взятой территории. Даже после того, как объявили о кончине классической

физики, как марксисты в свое время объявили о крахе капитализма. Опять удивительное

историческое совпадение – первый марксистский опыт реального исторически

масштабного раскачивания России в 1905 году, и первое появление ТО в официальном

виде – тоже в 1905 году. Итог – от марксизма осталось то, что осталось от Ленина, и

лежит в мавзолее, а от ТО осталось то, что и было с самого начала. ТО убереглась. Потому

что неприменима в исторической практике. Она с самого начала уже была в мавзолее. Без

потрясений для себя. Сразу слава и бессмертие без промежуточного трудного этапа

практического позора. Завидная судьба.

А зачем мы вообще столько времени уделили ТО? Чтобы понять всего лишь одно –

на подступах к последним рубежам материи наступил конец физике. Само существование

теории относительности, это наиболее наглядный пример наступившего конца. Это понял

Лоренц. Старик Лоренц, выросший на традициях классического понимания значения и

смысла науки, конечно же, понял уже в 1905 году то, что поняли все остальные только в

1926 году, когда встретились пси-волна Шредингера с матричным исчислением

Гейзенберга. Он уже в 1905 году увидел, как некая теория, выросшая из его наработок, пусть математически, но объясняет без эфира всё то, что он, (пусть тоже только

математически), но объясняет с эфиром. Вот сейчас те эффекты, которые объясняются с

помощью ТО, может объяснить еще приблизетльнно 20-30 научных систем с

применением эфира. Всё, что может описать теория относительности, точно также может

описать и вычислить с той же верностью и классическая электродинамика, основывающаяся на действии предполагаемого эфира, поскольку там тоже, как и в ТО

одна лишь сплошная математика. Загвоздка только в одном – найдите в природе эфир и

докажите физическим опытом, что он существует. Тогда на ТО будет поставлен крест.

Эфира пока не нашли.

Но дело не в эфире. Дело в Лоренце. Если уж сегодня кто-то в таком количестве

может решить проблему равноценной замены ТО для расчетов, то мог бы это сделать и

Лоренц, создавший классическую электронную теорию. Почему Лоренц не предложил в

качестве соперничающего с ТО, свой вариант? Потому что Лоренц понял, что когда

совершенно противоположными базовыми физическими основаниями, с