некоему Регину, которого он называет «сыном». То есть

некто более маститый пишет кому-то, менее маститому.

В самом начале письма, завуалированно и в слабых красках, вырисовывается некое сообщество верующих в Иисуса Христа, переполненное уверенностью в том, что все они уже обладают

настоящей истиной и не ощущают необходимости искать сверх

этого еще что-то – у них «покой в этом», как мы уже

подчеркивали выше.

Эту группу людей (церковь, если говорить в христианских

терминах) автор называет – «мы».

Этим «мы» уже настолько всё ясно и настолько у них от этого

покой, что им даже не интересно ничего обсуждать с теми, которые, хоть и «очень высоко о себе думают», но на самом деле

никакой истины еще не достигли и никакого покоя в этом не

обрели. Эту, несомненно враждебную для себя, группу (церковь), которые без истины и без покоя, автор называет – «некоторые».

Как говорилось в годы холодной войны – «кое-кто на Западе»

…

Тем самым в трактате видны приметы взаимной борьбы неких

раннехристианских мини-церквей, которая (борьба) маскируется

соперничеством местоимений – личного «мы» и указательного

«некоторые».

Далее автор трактата сообщает, что в целях стабилизации

своего эмоционального бытия, он даже и колотиться не стал бы

ради этих самозванцев, которые «некоторые», но для Регина и для

его группы он проявляет непременную доброжелательность и

готов всё объяснять. Особенно про Воскресение.

Группу Регина он называет – «вы».

Вот в этом раскладе трех местоимений и состоит весь смысл

сюжета данного письма.

С сюжетом разобрались. Теперь – о содержании.

Обычно сюжет текста совпадает с его содержанием, но только

не здесь. Этот текст – особый. В нем сюжет и текст соседствуют, но содержание пребывает в виде совсем не обязательного

привеска.

Потому что, как ни старается досточтимый автор письма

объяснить что-то юному Регину, у него ничего не получается.

Автор, правда, и сам признается, что нанизывает аргументы

слишком

«в сложных выражениях», но объясняет своё

пренебрежение ясностью тем, что «нет ничего сложного в слове

Истины», а посему даже сложное и непонятное «объяснение»

никак не испортит «слово Истины», потому что это просто даже не

дано никому. Никто не сможет.

Но у автора получилось.

И он об этом догадывается.

Потому что в конце приписывает:«если что-то из

написанного в моем объяснении Слова не ясно, я объясню это Вам, когда Вы спросите».

А почему автор об этом догадывается? Потому что у него уже

есть опыт – ведь он не только вот этим «вы» от «мы» сейчас

пишет, он и раньше всё это писал всяким разным«многим», которые тоже ничего не понимали. Письмецо-то – циркулярное!

И автор по опыту прошлых рассылок понимает, что и этот

«вы» тоже теперь у него «спросит» – а что-то ничего и не

понятно…

И поэтому у автора и для этих «вы», и для тех, которые

«многие», «что изучают это, что я написал тебе», и вообще для

любых непонятливых, есть одна, универсально добрая, формула

прояснения: «Мир будет среди вас и милость».

То есть – идите с Богом.

Вот такой красивый сюжет. Вот такая напряженная битва

личных, указательных и определительных местоимений.

Что же касается содержания, то можно пройтись буквально

по абзацам. Их, этих абзацев, всего несколько,