–«Я есть дверь: кто

войдет Мною, тот спасется» (Евангелие от Иоанна), то это есть

прямая мировоззренческая установка, данная нам через смыслы, которые живут выше прямого значения слов.

А если Богочеловек говорит – «Закройте дверь – дует!», то

это тоже прямая, но совсем не мировоззренческая установка

закрыть дверь тому, кто поближе. Что сказано, то и сказано – не

выше словарной сути слов.

Сами Апостолы, когда бытописали происходящее, они

понимали – где простая хроника, а где моменты богоявления. Но

вот греки позже полагали, что любой предмет в составе Благой

Вести слишком значителен, чтобы вытеснять его из сферы

Божественного Откровения в область простых человеческих

разговоров.

Вот яркий пример из этого «евангелия от Фомы»:

«Иисус сказал: Может быть, люди думают, что я пришел

бросить мир (слово греческими буквами эйдене) в мир (греческими

буквами написано космос), и они не знают, что я пришел бросить

на землю разделения, огонь, меч, войну. Ибо пятеро будут в доме: трое будут против двоих и двое против троих. Отец против сына

и сын против отца; и они будут стоять как единственные».

Здесь как раз очень греческое понимание этой, почти

канонически воспроизведенной, фразы Христа.

То есть, здесь понимание очень эллинское, космическое, предельно высокое, насаженное с помощью художественного

противопоставления двух терминов: «мира», понимаемого как

согласие всех со всеми – «миру», как вселенскому бытию.

Когда это читаешь, сразу же вспоминается Маяковский –

«улица корчится безъязыкая». Но здесь греческая мысль корчится

как раз в особенностях своего философского языка – многозначное

слово «космос», которое в одном из своих частных понятий

обозначает «социум», «сообщество», «мир данных людей», здесь

сразу же превращается в «Космос» (разумно организованную

Вселенную), потому что – о каком еще «мире» мог Он говорить, как не обо всём Космосе? И вот туда, прямо в Космос Он сейчас и

бросит огонь, меч и войну!

Η καταστροφή! «Катастрофи»!

Но на самом деле здесь, в этих словах, если брать их

канонический контекст, содержится всего лишь детальное

разъяснение того, что ждет какого-либо иудея, если тот придет и

спросит Иисуса – а, что мне делать, чтобы следовать за Тобой?

А ответ был простой – сегодня, прежде всего, следует

отказаться от иудаизма. И тогда, естественно, прямо назавтра в

твоем жилом доме начнется огонь, меч и война.

Ездра ведь собирал еврейский народ из изгнания по расово-

этническому признаку, где евреи были не столько этносом, сколько избранной богом, расой.

И сколачивалось всё это главной мыслью – бог нашего

племени Иегова самый сильный из всех остальных богов, и

поэтому он выбрал для себя лучшее, что есть на земле – нас, евреев; а все другие боги – они лохи позорные и им осталось

только то, что осталось – всякая человекообразная мерзость. Орки.

И вот, представьте теперь, куда должен был уйти из

родительского иудаизма тот, кто хотел пойти за Иисусом. Он

должен был стать не просто еретиком, последователем иной веры, он должен был стать животным с человеческим лицом, после

случайного общения с которым любому еврею следовало под

строгим присмотром