только через соединение с вечным, то есть с Богом, а

для возможности этого воссоединения мы не должны Ему противоречить в себе самих, а

противоречить Ему - это носить в себе зло. Ибо Он, как мы уже доказали, - непротиворечное ни в

чем внутри себя Добро.

Итак, смысл спасения понятен. У Николая Оттовича Эссена, командующего Балтфлотом в

период 1-й мировой войны, был негласный приказ, который не смел нарушать ни один патруль: если моряк во время увольнительной на берег напился и не вернулся вовремя на корабль, то он

подлежал аресту только в том случае, когда лежал на мостовой головой в сторону, противоположную порту. А если матрос упал и заснул головой в направлении порта, то его не

наказывать! Шел на службу. Обстоятельства помешали. Эссен ценил намерение! Так и мы, как

пьяный матрос, должны иметь правильное намерение, и оно нас спасет. Почему только

намерение? Почему не законченное совершенство своей души, не принимающей зла? Не было бы

это более верным и спасительным - стать таким, каким предполагает намерение, а не

ограничиться одним лишь им? Об этом - позже.

А пока нам надо убедиться окончательно в том, что мы играем не в игру, условия которой

для себя придумали сами, а в авторах предполагаем Бога. Пока что мы только разобрались с

непрерывностью нравственности в истории и с тем, что она, собственно, такое. При этом попутно

мы обнаружили в ней действительный путь спасения. А нам еще нужно убедиться в том, что

нравственность в истории изменяется, и в том, что ее содержание может в себе раскрыть

присутствие Бога.

Если мы не докажем, что нравственность не является природным свойством человека, а

дана ему Богом, то пользы от наших выводов нет. В этом случае мы создаем фетиш (вещь для

поклонения вне смысла ее назначения). То есть, в таком случае вся нравственность - это наше

же, а тогда, как ни хороша она даже в этом виде, ее источник находится в нас, следовательно, ее

критерии также в нас, следовательно, она для нас, а не для Него. Но и это не беда бы, а плохо

403

то, что ничто создаваемое нами не может иметь силу и свойства того, что могло бы создаваться

Им. В данном случае, если нравственность выработана, вольно или невольно, человеком, все

наши выводы - явный промах. Ибо мы не можем спастись через то, что сподобимся создать

какую-либо пародию на то, что может быть создано Богом. Человек не может создать ничего

нового, имеющего хоть какое-либо значение для Бога настолько, чтобы Он задумался о нашем

спасении. Ибо в Боге есть все, и человек, как происшедший из Бога, ничего из себя добавить не

может.

А если мы не докажем, что нравственность исторична и имеет содержание, которое

убеждает нас в Боге за ней, то мы не увидим смысла в истории, так как если за ее содержанием

мы не найдем Его, то мы вообще ничего не найдем, и человечеству тогда незачем жить, если у

жизни истории нет цели.

Тщательно отслеживающий все повороты наших мыслей читатель, конечно же, уже смог

заметить, что каждое из этих трех доказательств упирается друг в друга. Ибо понять источник

нравственности (первое) можно только через его содержание (второе), а содержание, в свою

очередь можно понять только на конкретных фактах изменения Добра (третье) в истории. В этом

клубке трех доказательств, очевидно, и должно родиться единое доказательство нашей

уверенности в правильности обнаруженной нами ранее цели. То есть, все будет делаться

одновременно.

Но здесь не надо забывать, что первое наше доказательство в ряду всех доказательств

должно носить характер опровержения ошибочных, по нашему мнению, доказательств того, что

нравственность диктуется природой, или измысливается человеком. Поэтому, когда следующие

наши абзацы приобретут некоторый вид и характер полемики, то эта полемика - ради

доказательства (источник нравственности - в Боге), которое делает возможным существование

остальных доказательств, то есть само продолжение нашего разговора.

Итак, что касается природы, то, признавая в ней маму нравственности, мы должны

перенести ее, очевидно, в гены, как в механизм, регулирующий поведение. Равнодушное

свойство генетических установок, (должны признать мы), в этом случае проявилось неплохим

для нас образом, образовав в нас нравственность в качестве биологического побуждения. Могло

быть и хуже. И не на кого было бы обижаться. Таким образом, мораль, Добро и зло - зависят от

желания или нежелания наших генов. То есть от каких-то механических комбинаций молекул.

Эту дикость не мы придумали. Это научная теория "генной нравственности". У нас самих никогда

на такое ума не хватило бы. Впрочем, и мы внесли свою лепту в эту теорию, потому что это уже

наш термин - "генная нравственность". Официально она называется "эволюционная психология".

За словом "эволюция", как мы и предполагали ранее, рано или поздно сможет спрятаться

безнравственность, ибо, что помешает