— Ты... — Поля мнется и, прикусив губу, уточняет: — Ты правда та самая? Карина Снежина?

Вот оно.

Я киваю, не глядя на нее, ожидая потока вопросов.

— Мой младший брат фанатеет от хоккея, — произносит Поля неожиданно просто, как будто мы говорим о погоде. — А мама обожает фигурное катание. Она болела за тебя на чемпионате Европы и на Играх. Ты была невероятна! — В ее голосе нет ни жалости, ни любопытства к скандалу. Только искреннее восхищение.

Неожиданный комок подступает к горлу. Я хватаю сок и делаю вид, что пью.

— Спасибо тебе, Поль, — выдавливаю я.

Вкладываю в это простое слово всю свою благодарность за то, что она проявила такт.

— Как тебе препод по инглишу? Скажи, настоящий зануда! — Поля легко переводит тему, и я подхватываю.

Мы болтаем еще пару минут о непростых буднях студенток третьего курса, когда рядом с нами появляется высокий рыжий парень. На симпатичном лице широкая улыбка, но слишком светлые глаза пугают.

14. Кара. Он всё слышал

— Прекрасного вам дня, леди, — произносит он удивительно мягким, даже приятным голосом.

И вроде обращается к нам обеим, но смотрит только на меня.

— Разрешите представиться? Антон Чумаков. Я имел удовольствие видеть вас на социологии… — Он слегка склоняет голову, а потом продолжает уже веселым тоном: — Все, девчонки, простите, но у меня словарный запас этой высокоранговой чуши закончился! Аж зубы свело.

Невольно улыбаюсь и вслед за Полей представляюсь.

— Снежина, да? Мы с тобой коллеги, выходит, — кивает Антон.

В его глазах мелькает что-то неуловимое. Не восхищение, как у Поли. Что-то другое. Любопытство?

— Тоже фигурка? — не скрываю своего удивления, оглядывая крепкие руки парня и его внушительный рост. — Или хоккей?

— Неа, баскет. Предпочитаю крепко стоять на ногах, а не отбивать задницу об лед. — Антон показывает в улыбке ровные белые зубы и достает из кармана джинсов яркие флаеры. — Вот. У нас в субботу матч. Будем политех рвать. Если интересно... — Он кладет билеты на стол рядом с моим подносом. — Буду рад вас видеть в числе наших болельщиц.

Не дожидаясь ответа, Антон кивает и пружинящей походкой направляется на выход из столовой.

— Обалдеть! — через минуту выдыхает Поля. — Ты становишься популярной! Сначала Бес, теперь Чумаков...

— Он был довольно мил, — осторожно начинаю, но тут Поля смотрит на часы и подскакивает на месте:

— Ай, опаздываем! Лазарева никого не пускает на семинары после начала…

После этой пары я решаю дойти до библиотеки, и Поля идет со мной за компанию, охотно делясь местными сплетнями.

— Ты после куда? — интересуется она.

— Не знаю. Домой, наверное. Я тут ничего не знаю. — пожимаю плечами. — А есть какие-то предложения?

— Меня мама попросила братишку с секции забрать. Хочешь составить мне компанию?

— Я не против. Далеко? — Останавливаюсь у двери библиотеки.

— Нет. Пару остановок от универа, — тут же радостно тараторит Поля. — У нас очень крутой ледовый дворец! «Кристалл» после реконструкции не уступает столичным… Ой!

Поля резко замолкает, ее глаза становятся большими, как плошки.

— Я дура, Карин! Прости меня! Не подумала… вдруг тебе не хочется…

Качаю головой:

— Все нормально.

Я давно не выходила на лед. Не из страха. Из-за ощущения, что он больше не принадлежит мне.

Сжалось сердце. Но... не от боли. От какого-то давно забытого трепета. Как после долгой разлуки с другом.

Поля осталась ждать меня у выхода, пока я бродила между стеллажами, выискивая нужные учебники и методички.

Неожиданно в одном из томов мне попалась кем-то забытая закладка с забавной мордочкой щенка.

И я вдруг вспомнила. Свою же шутку про зоопсихологию. Ту самую, которой я пригрозила Бессонову в день нашей первой встречи.

Уголки губ сами собой дрогнули. Идея созрела мгновенно.

Сзади раздались негромкие шаги Полины.

Да, она же говорила, что тренировка брата заканчивается в три, а я тут хожу-брожу.

— Я все! — говорю, складывая последний том к той стопке книг, что я набрала. — Давай только забежим в книжный после ледового, я, кажется, придумала, что можно подарить этому придурку Бесу. Там наверняка есть руководство по дрессировке щенк..

Я оборачиваюсь и слова застревают в горле. Алекс Бессонов без улыбки смотрит на меня. Он стоит близко, привалившись плечом к стеллажу. Руки сложены на груди.

Я впервые так пристально смотрю в его лицо и замечаю то, что до этого ускользало — у него разного цвета глаза!

Левый карий, а правый — небесно синий с золотисто-кофейной короной вокруг зрачка.

Это могло быть красиво, если бы эти самые глаза не горели так яростно.

Он слышал. Все.

Библиотека вдруг стала очень тихой и очень тесной. Воздух наэлектризовался до предела.

15. Кара. Я нравлюсь Бесу

Первое, что я ощущаю — страх. Он колючими мурашками ползет от затылка по позвоночнику, вниз, к самым коленям. Те резко становятся ватными, подкашиваются.

Такой Бес меня пугает. До дрожи.

Он стоит напротив. Не двигается, просто молчаливо разглядывает. Но я буквально кожей чувствую, как искрит воздух от его злости. Она исходит от него волнами, как жар от раскаленной духовки, обжигая на расстоянии.

Вся моя бравада испаряется вмиг.

Дать отпор? Поставить на место? Да, в мечтах.

А в реальности рядом со мной — чел, в адекватности которого я сильно сомневаюсь.

Лицо у него помятое, словно не спал сутки. В глазах черти, губы сжаты в тонкую линию, даже крылья носа побелели. Пальцы впиваются в мотошлем так сильно, будто на месте пластика он представляет, как сжимает мою шею.

Сглатываю, и этот звук выходит до неприличия громким.

Уголок губ Беса медленно ползет вверх, обозначая издевательскую ухмылку. Он заметил мой страх, и его это забавляет.

— И какого же щенка мне стоит дрессировать? — произносит Бес вроде спокойно, но мне от его тона становится не по себе. В нем обманчивое затишье перед бурей.

Так звучит голос, сорванный до крика. Опасно низко. Предупреждающе.

От этого мурашки атакуют меня снова. Неосознанно прижимаю стопку книг к груди. Слова застревают в горле комом. Молчу.

Пялюсь на разозленного Беса во все глаза и молчу.

— Что, один на один уже не такая смелая? — Бес склоняет голову к плечу. В его взгляде мелькает любопытство. Он будто оценивает мою реакцию.

Не показывай ему свой страх!

Разлепляю губы и произношу как можно тверже:

— Если ты решил рискнуть здоровьем и еще раз полапать мои коленки или намекнуть на еще какую-нибудь дичь, то у меня для тебя плохие новости. Это… — Тычу пальцем в увесистый фолиант на полке. — …словарь Даля, дополненное и расширенное издание. Все четыре тома в одном. И я его обязательно использую по назначению!

— Учитаешься до смерти? — негромко фыркает Бес. Его левая бровь ползет вверх. В голосе унизительная насмешка: — Я буду скучать…

— Вобью эти знания тебе в башку, — говорю, многозначительно постукивая пальцем по своему виску. — В самом прямом значении слова!

— Жестокая какая, — тянет он. И берет том с полки, взвешивает на ладони, а потом возвращает на место. — Связки порвешь.

Впервые вижу на лице Беса подобие улыбки.

— Не переживай, на это силы хватит! — выплевываю и делаю шаг в сторону, чтобы слинять. Но не успеваю.

Ладонь Беса врезается в полку у самой моей головы, преграждая путь. Я застываю на месте. Сердце подпрыгивает в горле.

— Не так быстро, Кудряха!

Как он меня назвал?

— Я все еще жду извинений, детка. — Бес склоняется ниже, обдавая меня мятным дыханием.

— Каких? — Вскидываю на него глаза.

Наши лица почти на одном уровне, и меня это волнует сильнее, чем я ожидала.

Стреляю глазами по сторонам. Никого. Как назло эта секция библиотеки пуста и не пользуется популярностью.

Мы здесь одни, будто оторванные от остального мира. И мне не нравится эта вынужденная интимность.