Из-за инсайта я не мог заставить себя убить ее и поглотить жизненную силу. Но что в таком случае мне делать?

Скорее интуитивно я сконцентрировал большую часть санмхаты у себя в голове, а затем расслабился и направил этот контролируемый поток по руке в направлении головы тигрицы.

Между нами возникла до конца непонятная мне связь. Я почти уверен, что сделай я подобное с человеком — и ничего бы не добился. Во всяком случае — не при текущих моих возможностях.

Тигрица открыла свой животный разум и передо мной в одно мгновение промелькнула почти вся ее жизнь. Как она росла… училась охоте у матери… любила природу во всех ее проявлениях…

Как невероятно сильные люди-энхансеры однажды убили ее мать. С тех пор в ее сердце загорелась злоба… ненависть ко всем людям… заходящим на ее территорию.

— Ты неправа, — с несвойственным мне состраданием прошептал я и попыталась передать свои эмоции и образы тигрице. — Виноваты конкретные люди, но не все человечество в целом…

Она успела убить нескольких людей, но по какой-то неизвестной мне причине не пожирала их трупы.

В моей голове неожиданно возникла полубезумная идея.

— Знаешь… я бы мог пощадить тебя, как ты к этому относишься? — заговорил я образами.

— Р-р-р, — слегка равнодушно заурчала тигрица, смотря мне в глаза.

— Я бы мог тебе помочь отомстить тем людям.

Уши тигрицы дернулись:

— Мр-р? — наконец она заинтересованно вытянула шею.

Я почесал ее за ухом:

— Но при условии, если ты подчинишься мне как своему вожаку!

— Р-р-р! — зарычала тигрица; похоже, это противоречило ее природе и гордому характеру.

— Те люди уже вряд ли сюда когда-нибудь придут. Да и столько времени прошло… Тогда как ты собираешься отомстить за свою мать? Так и будешь задирать всех подряд? Разве это месть? — усмехнулся я.

Тигрица издала недовольный гортанный звук, словно ее задели за живое.

— Да, верно понимаешь. Просидев в здешних горных лесах всю жизнь, ты никогда не сможешь отомстить тем, кто причинил тебе столько боли!

— Р-р-рх…

— А со мной сможешь, — как бы невзначай снова упомянул я. — Ты же запомнила их запахи? Они забрали тело твоей мамы? Как только я стану владыкой огромных территорий, я наверняка смогу выяснить, кто это был. Я дам тебе возможность отомстить.

— Рр-ру… — задумалась тигрица, словно живой человек.

— Давай так… — нашел компромисс я, продолжая передавать эмоции с образами. — Ты какое-то время побудешь в моей… моем прайде, будешь слушаться меня, а я помогу вылечить твои раны, буду заботиться о твоей безопасности, кормить… Затем ты сама решишь — остаться возле меня, чтобы в будущем совершить свою месть, или уйти обратно в лоно природы.

Звери-мутанты второго ранга и выше обладали отменной регенерацией. Думаю, и без моей помощи и современных препаратов тигрица оправится от ран недели за две, не больше. Так что моя помощь будет скорее чисто номинальная и касается в основном еды и крова.

Тигрица посмотрела мне в глаза, поддалась вперед, понюхала руку, а потом пару раз лизнула, склонив голову.

Видимо, это означало, что она согласна.

Возможно, я был одним из немногих, кто воочию убедился, что звери-мутанты обладали более развитым интеллектом, нежели их предки-собратья. В сети о таком ходили разве что неподтвержденные слухи.

Не думаю, что я приручил тигрицу, но двигался ровно в этом направлении.

— Вель, снимайся с позиции. Помнишь бамбуковую рощицу, которую мы проходили? Вернись туда, сделай носилки, способные выдержать килограмм сто пятьдесят.

— Что? — удивилась Ларавель. — Я правильно тебя поняла?..

— Да, тигрица отправится с нами.

— Не боишься, что она ночью тебе горло перегрызет? — нахмурилась она.

— Ты же рядом будешь, не позволишь, — усмехнулся я.

— Ну-ну.

— Ты ж сама подала идею соблазнить ее, забыла?

— Откуда я могла знать, что ты поймешь все буквально? — буркнула девушка. — Ладно… жди.

Нашу медленно идущую процессию заметили еще издалека. На улицы осторожно высыпалась толпа зевак и ребятишек, которых прятали их родители.

— Двейн, что это значит? — спросил Олег, пойдя со мной рядом, и с опаской глядя на тигрицу, умиротворенно лежащую на носилках. — Ты же хотел?..

— Планы поменялись, — уклончиво ответил я, переводя дыхание; руки отваливались. — Эта тигрица теперь мой… э, питомец.

— Но как же… — удивленно почесал голову староста.

— Передай мои соболезнования родным тех, кто случайно зашел в ее охотничьи угодья… Их тела все еще лежат в горах, нетронутые самой тигрицей, в овраге между камней, их еще никто не успел утащить.

— Откуда…

— Принеси карту, покажу где. Думаю, родные захотят похоронить их по-человечески.

— Конечно… — поколебавшись, сказал староста. — Может тебе помочь?

— Нет… Собери отряд, думаю, сейчас самое время, пока там не появился новый хозяин территории. Свято место, как говорится, пусто не бывает.

— Сделаем…

Наконец мы подошли к крыльцу нашего домика и положили носилки с тигрицей на землю. Я чмокнул Ларавель в щечку и шепнул, чтобы та отправилась отдохнуть.

Сколько мы… километров двадцать по джунглям отмахали, держа по семьдесят килограмм в руках? Не считая оружия и боеприпасов в рюкзаках на спине? Мы конечно не самые слабые энхансеры, раза в два-три сильнее и выносливее обычных людей, но даже для нас подобная нагрузка оказалась разрушающей… По пути отдыхали мы бессчетное количество раз.

Вот что бы я делал без моей кошечки?..

— А и еще, Олег, — окликнул я старосту.

Тот уже засобирался по своим делам, разговаривая с несколькими людьми, которые бросали в нашу сторону опасливые и неясные взгляды.

Устало пожевал губами, пытаясь сформулировать помягче:

— Доходчиво объясни родным и близким погибших, что тигрица — зверь, живущий по законам природы. Она охраняла свою вотчину, куда люди пришли по неосторожности… И тем самым привлекли внимание к деревне. Спровоцировали ее.

— Ты имеешь в виду?.. — в задумчивости нахмурил брови Олег.

Окружающие люди тоже не совсем поняли. Мда, подустал я, язык заплетается…

— … Короче, если они попытаются на нее напасть ради мести или прикончить втихую, то мало того, что у них нихрена не выйдет, ибо этой тигрице картечь, что слону дробина… Вероятно они сами погибнут и утащат за собой в могилу кучу невинных жизней соседей. Ни я, ни мои люди не смогут их защитить. Объясни, остуди горячие головы, если таковые будут, прошу тебя.

— Никто даже не помыслит… Я передам! — пообещал Олег, быстро прикидывая всю серьезность ситуации.

Как только староста ушел, я вздохнул от облегчения. Пока объяснял, с моих губ едва не сорвались угрозы, которые бы вряд ли оценили староста и окружающие. В духе: что, если нападавшим чудом удастся выжить — я бы затем лично спустил с них шкуры. В переносном смысле, разумеется. Особенно пострадай непосредственно мои люди. Или даже тигрица, за которую я взял ответственность перед самим собой. Я оставил ей жизнь не для того, чтобы ее кто-то подло расстрелял в спину.

Есть законы джунглей, а есть не менее безжалостные законы, придуманные человеком. Законы военного времени. А именно такие законы применимы к деревне, которая де-факто находится на осадном положении, под угрозой полного уничтожения… Любые внутренние распри и сутолоки должны пресекаться на корню, какие бы ни были мотивы. Максимально быстро и эффективно. Другие верно скажут — беспощадно.

Подобное гарантирует выживаемость группы в целом. Выживаемость в самом широком смысле слова.

Ранним утром второго дня мы поспешно направились в сторону пиратской базы. Всего около шестидесяти человек, из которых пятьдесят — при оружии, а остальные выступали в качестве поддержки и носильщиков. Сейчас в деревне осталось всего порядка десяти вооруженных мужчин и стариков. Для операции против Накула старосте пришлось опустошить склад оружия и выдать населению все ружья и старые винтовки.