Энке замотал головой.

— Держи! — приказал Лекс, не отрываясь от своего занятия.

— Он их там ест, — выговорил красный от натуги джинн.

— Держи!

— Поберегись! — сказал Энке и отпустил камень. Лекс едва успел отскочить, иначе припечатало бы как бабочку.

Через проем влетело четверо конных. Пятого невдалеке доедал ящер. Глаза у людей и лошадей были одинаковой величины. По всей пещере валялись кровавые ошметки.

Энке рывком поставил камень на место. Лекс успел высечь слово. Оставалась точка. Он установил зубило, размахнулся молотком и чуть не получил по носу. Пещеру тряхнуло до основания. Противник на той стороне пошел в последнюю атаку. Но Лекс успел закончить — точка заняла свое место.

Каменная дверь на глазах начала врастать в скалу. По краям проема запузырилось. Гранит плавился, стекая холодными ручейками.

— Бежим, — скомандовал человек.

Дважды повторять не пришлось. К выходу они неслись, обгоняя друг дружку. Гора стонала и тотчас, как выскочили наружу, осела, похоронив вход. Лекс обессилено рухнул на землю.

А у подножья в это между тем четверо конных рубились с толпой духов. Силы явно были неравны. Тощий лохматый людоед, орудуя дубиной, изловчился и сбросил одного всадника с коня, попробовал дотянуться до следующего, но получил саблей по затылку. Кудлатая голова развалилось надвое.

Верховые были одеты в теплые кафтаны. За их спинами мелко трепетали изогнутые крылья из полосок серебра.

— Ой — ё! Эти-то тут откуда взялись?! — простонал Лекс и тяжело начал подниматься.

Энке переводил взгляд с него на странных всадников. Тех уже почти смяли.

Лекс поплелся в сторону сражения, оступаясь на каждом шагу. Энке, обогнав его, бросил набегу:

— Лампу не потерял?

— На месте.

Джинн вломился в сражение как кит в стаю мелких рыбешек, замелькали руки. Пока его кололи, рубили, и лупили, конные, воспользовавшись заминкой, начали отходить. Лекс ухватил за узду, оставшуюся без всадника лошадь, вскарабкался в седло и погнал вверх по пологому склону. Всадники последовали за ним. Позже к компании присоединился Энке.

— Держись за стремя, — крикнул Лекс.

— Зачем?

— Чтобы не отстать.

— Ты меня сначала догони! — огрызнулся джинн и резво запрыгал по камням.

Гора дрогнула от основания до вершины в последней конвульсии. Подземный толчок расколол землю. Между их отрядом и преследователями пролегла трещина.

— Ой, же панове! Ой, же ж ой!

— Не орите, пан Збышек, дикари могут услышать.

— Пан Владислав, вы разве не видели, как разверзлась земля? Она их поглотила!

— Это вам почудилось, пан Збышек. Никто из варваров даже не оступился. Побегали по краю, поголосили и ушли. Когда они маленько придут в себя, не исключено, предпримут попытку обойти трещину. Как вы думаете, пан Янек, нас постараются изловить, или оставят в покое?

— Спросите у пана оборванца и пана черта. Они тут больше меня понимают.

Коней удалось напоить. Лекс остановил победный драп у ручья. Возражений никто не имел. Лекс рухнул из седла. Энке не успел его подхватить, а скорее, не стал озабочиваться. Остановка — так остановка. Джинн устроился в сторонке. Лекс растянулся в самой середине узенькой продолговатой полянки, покрытой короткой нежной травкой. Запаленные панове, сгрудившись в конце прогала, скороговоркой обменивались неслабыми впечатлениями. Поголосили недолго и занялись привычным и понятным делом — поводили и расседлали коней… которые и выпили всю воду. Людям пришлось дожидаться, пока ручеек опять соберется с силами и зазвенит.

— Ой, панове…

— Пан Збышек, вы уже третий раз лезете на стену, — огрызнулся на завывания щуплого товарища в длинном пыльном кафтане пан Владислав. Пан Янек сидел чуть в сторонке, кося в сторону Лекса и Энке. Двое оборванцев, один из которых вовсе был не человек, доверия ясновельможному пану не внушали, зато бередили страшное любопытство. Да не с руки было шляхтичу и первой сабле околотка заговаривать с какими-то забродами. Ой, горюшко! Кто тут заброды, еще вопрос.

Перед глазами все плыло, а закроешь, начинало вертеться. Панове по очереди сходили к ручейку, напились, немного расслабились, но разговоры со случайными спутниками не заговаривали. Нервный тощий шляхтич непрерывно выл на луну. Второй, заметно пошире в плечах, с красивым квадратным лицом чистил рукав движением, в котором тлела паника. Обшлаг уже начал сверкать золотым позументом, а он все тер и тер. Широкий плотный дядька лет на десять постарше остальных вел себя заметно спокойнее. Он, по всему видно, бывал в передрягах. Раньше выбирался и сейчас надеялся проскочить.

Охо-хо-нюшки! Что ж так в голове-то крутит! И этот сидит, дылда курчавая.

— Воды принеси! — скомандовал Лекс.

— В чем? — вежливо уточнил джинн. И рожа такая — стереть бы ее с черепа. Однако понимаешь, слаб ты и зависим, да к тому же успел проникнуться к этому демагогу нешуточной симпатией. Пришел же он на помощь, когда туземцы готовы были скормить тебя как кусок мяса Покровителю. И дверь держал…

— Ты почему дверь отпустил? — тихо спросил Лекс.

— Люди, — отозвался Энке так же шепотом. — Или ты их вместо себя в жертву назначил?

— Сейчас эти люди отойдут от перепуга, похватают сабли и станут нас с тобой рубить. Потому, как других виновников вблизи нет.

— Они вообще кто?

— Поляки.

— А это кто?

— Народ такой. Живут на север отсюда. Сколько их есть во всех секторах: воюют. А когда не воюют — пьют, гуляют и скандалят.

— Ой же ж, панове! — громче прежнего взвыл тощий Збышек. — Кто мне скажет, где моя родина? Панове! От тот смердяк нас завел на погибель!

Слова Лекса начинали сбываться очень уж быстро. Тощий пан вскочил — сабля наголо. Шляхтич с золотыми позументом, лихорадочно шарил руками по земле в поисках оружия. Пан Янек пока не встревал.

Энке сгреб Лекса за шиворот и понес к воде.

— Пей.

Пан Збышек в результате налетел на пустое место и с размаху саданул саблей по зеленой травке. Пан Владислав вовремя остановился. Зато пан Янек, несмотря на тучность, сумел их обойти и оказаться между своими и чужими.

— Отзыньте, панове! Кому говорю! Саблю сломаешь пан Збышек. Ослеп? Там же нет никого. О, добре, положи оружие, руку отобьешь. Давайте знакомиться, господа заброды. Нам с вами, думаю, есть о чем перемолвиться.

— Сейчас… — Лекс никак не мог напиться. Невнятные струйки скользили мимо рта, он хватал их губами, глотал, кашлял. — Сейчас, ясновельможные, только в себя приду.

Энке не стал дожидаться, пока хозяин не хуже той лошади подберет всю воду, ухватил его поперек талии, и поставил на ноги.

— Позвольте представиться, панове, — поклон вышел корявым, голова кружилась, вело в сторону. — Я, Манус Аспер Лекс. А это мой товарищ — Энке Руст. Местный житель.

— Он с теми местными жителями, что нас рубили, не родня? — подозрительно уточнил пан Янек.

— Нет, — твердо ответствовал Лекс. — Он сирота. Но уверяю вас: сын наиблагороднейшего отца. Не смотрите на наше платье. Мы побывали в лапах дикарей, которые утором назначили нас в жертву своему божку. Энке отважно сражался. Вдвоем мы загнали мерзкого ящера в его логово. Отсюда вопрос, ясновельможные: вас-то какая холера туда занесла?! Что вам понадобилось в переходе?

Лекс разглядывал попутчиков. Пан Збышек ничего не слышал. Ухвативши себя за виски, он раскачивался из стороны сторону. Сабля валялась под ногами. Пан Владислав, тоже пока не включился в продуктивный обмен мнениями. Зато пан Янек был весь внимание.

— Какой такой переход? — уточнил он, скосив глаза, которые стали похожи на два апострофа.

— Не крути, ясновельможный! Лучше поправь меня, если ошибусь. Пришел к вам человек, как звать, не знаю. Он имена меняет чаще, чем я штаны. Пришел и посулил указать дорогу к золоту. Что он вам показал? Тропинку в горах, подземный ход, мост? Некоторым он именно мост показывает над невидимой рекой. Для затравки цацку какую-нибудь подкинул? Вы и клюнули. Пан тот вас вызвался проводить, да исчез. Был, был рядом, и — как корова языком?