Может быть, именно это заставляет меня ответить:

— Наверное. Так будет проще, раз я застряла здесь, пока не утихнет гроза, — он хмурится, и я знаю, что он надеялся на большее. — Может, посмотрим телевизор или что-нибудь еще? — предлагаю я, надеясь, что если нам не придется разговаривать, я смогу избежать того, чтобы сказать что-то не то и снова не сделать все неловким между нами.

— Мы можем попробовать. Я только что подключил Wi-Fi, но он работает не так, как надо, — говорит он, очаровательно хмурясь.

Он произносит Wi-Fi как wi-fee (прим. пер. слово, которое он произнес означает женушка), и я подавляю смех. Я предполагаю, что он не очень хорошо разбирается в технологиях, и когда он направляется за пультом от телевизора, мои подозрения подтверждаются.

— Это для звуковой панели, — сообщаю я ему, хватаю другой пульт и включаю телевизор.

— Они выглядят одинаково, — ворчит он себе под нос, и я киваю, слегка улыбаясь.

Телевизионные каналы не работают, и я подхожу к роутеру, наклоняясь, чтобы увидеть, что происходит.

— Ты неправильно подключил, — говорю я ему, вытаскивая штекеры, пока они не оказываются в нужных местах. Индикаторы на маршрутизаторе мигают, когда он загружается, и я иду, чтобы сесть на диван. — У тебя есть пароль? — спрашиваю я, когда экран запрашивает его.

— Э-э, да. Я думаю, это где-то здесь.

Я наблюдаю за ним с дивана, как он подходит к столику и начинает листать какие-то бумаги. Он бормочет себе под нос, и я улыбаюсь, наблюдая за ним.

Я встаю, иду обратно к роутеру и переворачиваю его. Конечно, пароль там жирным шрифтом.

— Нашла, — говорю я ему, вводя пароль на телевизоре.

Появляется «Нетфликс», и я щелкаю, пока не нахожу документальный фильм о китах. Сегодня утром мне не удалось поплавать, так что наблюдение за другими в воде — это лучшее, что можно сделать.

— Киты — твои любимые животные? — спрашивает он.

— Нет, я просто люблю воду.

— А какое твое любимое животное?

— Мне нравятся собаки... и медведи, — добавляю я, когда детеныши китов подплывают к своим матерям.

Образ моей мамы, улыбающейся мне сверху вниз, мелькает в моей голове, и я отвожу взгляд от экрана и возвращаюсь к Уэллсу и его игре в двадцать вопросов.

— Ты только что сюда переехал? — спрашиваю я его, вспоминая, насколько пуста вся хижина.

— Нет, я здесь уже больше года.

— Где же тогда все твои вещи?

— Вот они, — говорит он, оглядывая гостиную.

— Хм, — мычу я, и он хмурится, снова оглядываясь.

— Мы можем купить больше мебели. Мне много не нужно, я привык к скудному декору со времен рейнджеров, — Уэллс, кажется, нервничает, потирая рукой затылок. — На самом деле, я дам тебе свою кредитку, и ты можешь заняться покупками онлайн. Так ведь люди делают, верно? Я слышал, даже для мебели.

Я не могу сдержать улыбку, которая кривит мои губы, когда он говорит об интернет-шопинге так, словно это новая мода. Но почему он хочет, чтобы я делала покупки для него? Если ему нравится максимум пространства, это нормально. Я не знаю, что я могу с этим поделать.

— Э-э... ладно, хочешь попкорна? — спрашивает Уэллс, уже направляясь на кухню.

— Конечно, — говорю я, возвращаясь к наблюдению за китами, грациозно плывущими по воде. Думаю, мы поговорим об интернет-шопинге позже.

Я погружаюсь в документальный фильм, пока не чувствую запах горелого попкорна.

— Нужна помощь? — кричу я, но он не отвечает, хотя я слышу, как он ругается из другой комнаты.

Я встаю и иду на кухню, чтобы увидеть Уэллса, смотрящего на испорченный попкорн. Он открывает еще один пакет, и я наблюдаю, как он кладет его в микроволновку и тянется к кнопкам.

— Почему бы тебе просто не нажать на кнопку попкорна? — спрашиваю я его, указывая на кнопку с попкорном.

— В прошлый раз он не приготовился, — ворчит он.

— Возможно, тебе придется нажать кнопку два или три раза, — говорю я ему, нажимая кнопку дважды, а затем на «Старт».

Мне постоянно задают вопросы о технологиях. Как только люди узнают, что я разрабатываю программное обеспечение, у них всегда есть вопрос, который они могут задать мне о каком-нибудь из своих гаджетов. Это всегда раздражает меня, но помощь Уэллсу с его технологическими проблемами заставляет меня улыбаться. Вероятно, это потому, что он даже не осознает, насколько он безнадежен со всем этим.

— Я не очень хорошо отношусь ко всему этому, — признается он, и его щеки слегка розовеют. — Когда я рос, у нас ничего этого не было.

— У тебя не было микроволновки? — удивленно спрашиваю я.

— Нет, мы жили в довольно отдаленном районе, и моему отцу не очень нравились все эти модные гаджеты.

Я никогда не считала микроволновые печи чем-то модным, но я этого не говорю.

— Я удивлена, что ты догадался о знакомствах в интернете, — выпалил я. Он опускает голову.

— Мне немного помогли с этим, но, честно говоря, я считаю, что онлайн-знакомства — это странно. Когда мне рассказали о тебе, я боялся питать надежды. Я не думал, что это во что-то выльется. Кто встречает свою вторую половинку онлайн?

— И что ты думаешь об этом сейчас? — спрашиваю я, пока звенит микроволновка.

— Я думаю, что это величайшее изобретение на свете, — сразу же отвечает он, и я чувствую, что начинаю влюбляться в него прямо сейчас.

Глава 7

Уэллс

МНЕ УДАЛОСЬ уговорить Магнолию переночевать у меня вчера вечером. Все еще лил дождь, и я почти уверен, что это единственная причина, по которой она согласилась. Я позволил ей занять мою кровать, а сам спал на диване, хотя спал я не очень много.

Нахождение моей пары по ту сторону стены было пыткой. Я чувствовал ее запах всю ночь, не только ее сладкий, цветочный аромат, но и ее сомнения. Ее страхи. Ее тревоги. Ее сопротивление мне и ее реакция на всю эту ситуацию показали мне, что у моей Магнолии много защит, а это значит, что ее уже ранили.

Моему медведю эта мысль не понравилась. Он хотел заползти в кровать к нашей паре и обнимать ее, пока она не уснет. Мы пошли на компромисс, и я просидел у ее двери целых три часа посреди ночи. Это был единственный раз, когда мой медведь дал мне покой.

Когда я проснулся некоторое время назад, буря уже прошла, и я решил улизнуть, пока Магнолия еще спит. Я направляюсь к центру поля, намереваясь посмотреть, не проснулся ли кто-нибудь из моих друзей, и с удивлением вижу, что все трое направляются в мою сторону.

— Доброе утро, — приветствую я их. Они кивают в ответ.

Клифф выглядит так, будто все еще пытается проснуться, и я наблюдаю, как он пытается скрыть зевок.

— Как дела у твоей пары? — спрашивает Берк. Я пожимаю плечами.

— Вчера вечером все было вроде бы нормально. Сначала было немного не по себе, но, думаю, к тому времени, как мы легли спать, она ко мне уже относилась потеплее.

— Это хорошо. Тогда она останется? — спрашивает Рул.

— Эээ... Я пока не уверен. Она вчера была очень расстроена из-за меня.

— Ну, ты же уехал, чтобы найти свою суженую, когда она направлялась сюда, — говорит Клифф. Интересно, он тоже на меня зол.

— Она человек, — говорю я без всякой причины. Я все испортил между нами, это правда, но мне не нравится, когда меня первым делом с утра поддразнивают друзья.

— Угу, — отвечает Берк, размышляя, все ли со мной в порядке.

— Я не планировал этого. Как вы двое объяснили все это своим парам? Она знает о парах. Я так думаю. Она упомянула об этом вчера, но ее, похоже, беспокоило, почему мы так это называем.

— Я показал Хани своего медведя. В первый раз это было случайно, и я ее очень напугал, так что не делай так.

Я улыбаюсь, услышав, как он это говорит.

— Показ ей медведя, вероятно, ускорит ход событий. У людей много вопросов о перевертышах, и просто показав ей, что это возможно, можно многое прояснить, — говорит Берк, а Клифф кивает.