В общем, меня явно самого купили, и придётся писать рапорт о данном происшествии. А деньги я однозначно потрачу по пути — зря, что ли, гульфик поправлял и глазки строил?

Правда, из этого числа я достал четыре монеты и протянул Катарине. Нехорошо жадничать.

— Держи.

Девушка поджала губы, решая, взять или нет, но потом что-то буркнула в знак благодарности и приняла.

— Надо готовиться ко сну, — произнесла наёмница и свернула с дороги, я последовал за ней.

Разместились мы на окраине рощи, так что над головами шумела листва и пели вечерние птицы. Дрова пришлось поискать, так как дорога не пустует и до самой мелкой щепки всё уже собрано. Вот и сейчас, в надвигающемся вечернем мраке, который никогда не разгоняет свет луны по причине полного отсутствия таковой, вдали угадывался чужой костёр. Наверное, эти места популярны у туристов и прохожих для ночлега.

Катарина достала огниво и сноровисто развела огонь, кинув туда большой пучок соломы, а когда та сгорела, осторожно, чтоб не погасить разгорающийся костёр, подгребла к себе горсть золы и прошла по широкому кругу, рассыпая пепел щепотью, словно пельмени солила.

— Можно узнать, зачем это? — не удержался я от вопроса, глядя, как круг замкнулся, а наёмница села на колени спиной к огню и достала из небольшого мешочка несколько костяных фигурок, каждая размером со спичечный коробок.

Крохотные статуэтки она установила на небольшой деревянный постамент в форме лавочки габаритами с блокнот — видать, миниатюрный алтарь. Катарина протянула к фигуркам руки, сложив ладони так, словно подставляла их под рукомойник, и прошептала несколько слов.

— Вечерняя молитва, оберегающая сон, — произнесла девушка и потянулась к сумке, достала лепёшку, мясо и флягу с некрепким вином.

Костёр к этому времени уже разгорелся, и искры, вырывающиеся из потрескивающего пламени, уносились вверх, к звёздам. Я сделал то же, но достал не простую еду, а плоскую консерву из сухого пайка. Стоило её слегка проткнуть сверху, чтоб не вспучилась во время разогрева, и положить в костёр, как к запаху дыма и трав прибавился аромат гречневой каши. Катарина застыла ненадолго, глядя на мой ужин.

— Юрий, расскажи о стране фей.

Я улыбнулся, откинулся назад, подложив руки под голову, и поглядел в небо.

— Города. Они даже ночью утопают во множестве огней. В каждом доме, на каждом придорожном столбе, на каждой повозке горит яркий-яркий фонарь. И их очень много.

— А как вы тогда спите при свете? — спросила девушка, поглядев на костёр. Пламя отражалось в её глазах, отчего казалось, что они сами обладают крохотными внутренними искорками. — Слишком светло же.

— Привыкли. К тому же фонарь не солнце — можно и погасить. А ещё на небе ночью луна.

— Люна?

— Ну, у вас на небе Шана и Сол, а у нас Солнце и Луна. Только ваши светила всегда вместе, а наши порознь: Солнце — днём, Луна — ночью.

— У вас даже ночи нет?

— Что ты, луна не такая яркая, как Шана! Но дорогу можно различить.

Катарина замолчала, а я сел и поддел веткой скворчащую и шипящую консерву. У меня есть много сказок для моей спутницы. Всё и не успеть, но самые красивые обязательно расскажу. А как доберёмся до места, включу у типографщиков ноут и фотки покажу.

— Пойду, отолью, не смотри, — произнёс я, вставая с места и направившись к кустам.

Совсем не хотелось в темноту уходить, вдруг на змею наступлю, не увидев. Там я изготовился к действу, но, когда Катарина подбросила веток в костёр и круг света на мгновение стал шире, выругался от души.

— Твою мать! Это что за хрень такая⁈

Передо мной в двух шагах стоял скелет, покрытый какой-то слизью. Он судорожно разевал рот и протягивал руку в мою сторону, но при этом не доставал до меня. Вся вечерняя романтика испарилась, и возникло желание расстрелять это. Но мысли о пистолете пришли как-то не сразу. Сперва я подумал, что прямо сейчас сделаю то, ради чего пошёл к кустам, прямо в штаны. Но нет, помимо похолодевшей спины ничего не случилось. Все обошлось.

— Катарина, что там за хрень такая⁈ — Я быстро подскочил к наёмнице, на бегу поправляя штаны. — Что это за тварь?

— Гаул, — спокойно ответила она, — дух ночных терзаний. Не бойся, он не пройдёт через круг.

— И что, он так и будет там стоять?

— Да.

— И ты, нахрен, будешь спать как ни в чём не бывало⁈

— Да, — спокойно ответила наёмница, широко зевнув. — Главное — чтоб огонь не погас.

Я поглядел на девушку, которая поудобнее укуталась в одеяло и легла на бок, потом зыркнул на скелет, а затем подвинулся к костру, положив поближе охапку хвороста.

— Ага, — пробормотал я по-русски, — сказки ей собрался в уши всовывать! Тут у них свои байки из склепа бегают. Твою ж мать, называется!

«Система, почему не было оповещения о посторонних объектах?»

«Объект не фиксировался до визуального контакта».

«Система, оценка опасности».

«Нет данных», — сухо ответил гель-процессор.

Пальцы сами собой подхватили ветку и швырнули на угли. Чую, ночь здорово пройдёт…

Глава 4

Кровь чужих дорог

— Первый постулат прогрессорства, — бормотал я, сидя у костра и поглядывая на поблескивающий в свете пламени скелет. — «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Нельзя давать менее технологически развитому народу сразу все блага. Если начинать развивать медицину, то при отсутствии культуры контроля рождаемости начнётся взрывной рост численности населения. Это приведёт к голоду, войнам, нацеленным на геноцид, и ещё большему откату цивилизации назад. Откат вызовет падение имеющихся знаний медицины и ещё сильнее усугубит регресс.

— Богам молишься? — спросила Катарина, поправляя шерстяное одеяло.

Я бормотал по-русски, и, естественно, она не понимала ни слова.

— Да, — ответил я, не имея никакого желания пояснять реальное положение дел.

— Какому?

— Святым братьям Стругасис, — буркнул, кинув в костёр веточку.

К небу взлетел сноп искр, а подскочившее пламя ещё чётче высветило костлявую фигуру, клацающую зубами и тянущую руку. Но стоило кисти пересечь незримую линию, и дух отдёргивал её и скрючивал пальцы, словно обжигаясь.

Присказка про братьев была излюбленной у прогрессоров, ибо эти писатели-фантасты предвидели ситуацию с агентами влияния в других мирах. Впору их на самом деле делать святыми.

Наёмница вздохнула и закрыла глаза. Её совершенно не беспокоил неупокоенный дух. Наверное, и мне не стоило переживать, но привычки терпеть присутствие потусторонних не имел, уж извиняйте.

— Второй постулат прогрессорства: «Не давайте голодному рыбу, не давайте ему удочку, сделайте на его глазах инструмент и примените его». Раздача технологий и высокотехнологичных орудий на халяву приводит к эффекту «святого карго», когда дикие народы вместо развития начинают молиться вертолёту с гуманитарной помощью и не хотят ничего делать сами. А если лишить их даваемого блага, воспринимают это как оскорбление и личную обиду. «Вы должны нам!», — будут кричать они. Единственное исключение — это плата за что-то нужное: за товар, за услугу. И даже тогда технология изготовления не должна давать им явные преимущества над другими народами.

— Хватит молиться, — широко зевнув, протянула Катарина. — Спать пора. Завтра долгий путь. И боги уже спят и не слышат молитв.

Я промолчал, кинув ещё одну веточку на угли. Было полное ощущение, что я не в своей тарелке. Сперва путешествие казалось лёгкой прогулкой, но сейчас я видел нежить. Сложно назвать это нестрессовой ситуацией, несмотря на подготовку.

— Третий постулат прогрессорства: «Трудно быть богом. Поэтому даже не старайся. Всё то, что кажется тебе диким и отвратительным — сугубо их выбор. Чти и свои традиции, и чужие, пока они не коснулись именно тебя».

Глянув сперва на глубокое чёрное небо, а потом на закутавшуюся в серое шерстяное одеяло наёмницу, потёр лицо и встал. А чем я хуже? Эта не дрыхнет без забот, и мне не стоит.