— Что происходит? — выдавливаю я сквозь зубы, с трудом втягивая воздух, когда боль немного отступает и позволяет лёгким снова раскрыться.

— Аззи, — тихо произносит Майкл. Так тихо, что я едва его слышу.

Он поворачивается к Калебу и кивает.

— Пора.

Калеб поднимает руки, и вокруг него вспыхивает свет — он сосредотачивается на заклинании. И тут наконец в моей голове всё складывается. До меня доходит, что означает эта боль.

Портал открывается. И по ту сторону я вижу огромный бальный зал. Люди уже сражаются между собой, но я не замечаю никого, только её. Только Аззи. Я жадно впитываю каждую деталь. На ней длинное платье в пол глубокого красного цвета. Она стоит лицом к порталу, опустив взгляд на руки, прижатые к груди, а потом вдруг поднимает голову, словно почувствовала нас. Её глаза расширяются, она снова смотрит вниз. Отсюда кажется, что на груди у неё какое-то чёрное украшение поверх красного платья. Подвеска, но затем она хватает её, срывает и бросает на пол. Раздаётся тяжёлый металлический звон. И я вижу: её руки залиты кровью.

Аззи снова поднимает взгляд, смотрит прямо на меня и нежно улыбается, но улыбка исчезает, корда она вдруг начинает падать вперёд. Колени с глухим ударом врезаются в пол, затем она заваливается набок. Я бросаюсь вперёд раньше, чем успеваю подумать. В голове только одна мысль. Только она.

Что же ты наделала, малышка?

26 АЗЗИ

Я закончила объяснять всем свой план после того, как мы ещё немного познакомились. Через решётку камеры мамы я встретилась и с остальными своими отцами. До сих пор немного странно осознавать, что у меня несколько пап, но, наверное, пора привыкать. У меня самой шесть мужчин. Суженые моей мамы оказались совершенно не такими, какими я их представляла. И все очень разные. Но в глазах каждого читалось беспокойство за маму и за меня тоже.

Джаспер объяснил, что у каждого из нас свой биологический отец, который передал нам ДНК, но для него все они одинаково были отцами.

Его отец — Грег. Несмотря на восемнадцать лет в этом подземелье, он всё ещё выглядит устрашающе. Зелёные глаза, тёмные волосы, от природы смуглая кожа. С первого взгляда он кажется опасным. Но стоит ему улыбнуться своей мягкой улыбкой — и он больше напоминает огромного плюшевого медведя.

Затем был Дэвид, он отец Марго и когда я посмотрела на него, он словно избегал моего взгляда. Наверное, потому что именно его отпрыск хочет меня убить. Тёмно-каштановые волосы с более светлыми прядями, которые переходили в бороду вдоль подбородка. Когда он всё-таки поднял глаза, я увидела ярко-голубой цвет. Он был меньше Грега, но выглядел ничуть не менее пугающе.

Последним был Джеймс Более высокий и худой. Лохматые светлые волосы, ярко-голубые глаза. В них сияло счастье, но под ним всё равно скрывалась боль.

Мама всё время оставалась рядом со мной. Будто чувствовала, что я скрываю часть плана, Но всё равно продолжала утешать меня, словно понимала, что сейчас мне это нужнее всего. Пока я рассказывала о том, что должно произойти, она не переставала слабо улыбаться. Никто из них не спорил, никто не пытался меня отговорить, но я видела тревогу в их глазах. Я знаю, что Марго намного опытнее в магии, но мне остаётся верить в свою силу и в своих мужчин. Потому что только так я могу спасти всех.

Я уже собиралась спросить об их магии, когда снова услышала, как в конце коридора открылась дверь. Глаза мамы резко расширились. Она быстро вскочила и потянула меня к стене, которая соединялась с моей камерой, затем кивнула Джасперу. Он схватил меня за плечи и буквально втолкнул обратно сквозь стену.

— Прости, — едва слышно прошептал он.

Я никогда не привыкну проходить сквозь твёрдые предметы как ни в чем не бывало. Я наконец снова смогла нормально вдохнуть и поспешила к койке как раз в тот момент, когда услышала звук ключа в замке.

— Ну здравствуй, сладкая. Вижу, ты уже проснулась.

Тот мужчина ранее мурлычет и от его голоса меня снова передёргивает, я пытаюсь скрыть отвращение, но по телу всё равно пробегает дрожь, когда входит в мою камеру. В одной руке поднос с чем-то, что, кажется, должно изображать еду, в другой — большая чёрная коробка с красной лентой. Мне везет, когда он не замечает моей дрожи и не принимает это за что-то другое. Он идет ко мне и в этот момент я слышу грохот по прутьям. Мама пытается отвлечь его внимание. Он закатывает глаза и ставит рядом со мной коробку и поднос. поворачиваясь к решётке.

— Успокойся. Мне приказано пока не трогать её.

Он подмигивает мне, затем поворачивается и идет к двери. Я слышу, как он открывает остальные камеры и разносит коробки и подносы. Когда заканчивает, он громко объявляет нам:

— Коробки — это подарки от её величества Марго. Советую принять дар и завтра за ужином вести себя как можно лучше. Ваше присутствие обязательно. А после вас ждёт великолепное домашнее представление.

Он смеётся и наконец уходит. Я закатываю глаза на «Великолепное представление». Да уж. Никто здесь не настолько глуп, все прекрасно понимают, что задумала моя психованная сестричка.

Я смотрю на ужин и решаю, что лучше поголодаю. Это больше похоже на собачий корм. Я кормила Грима и Жнеца лучше, когда думала, что они просто дворняги и не знала, кем они являются на самом деле. От мысли о моих гончих псах грудь болезненно сжимается. Наверное, они сейчас сходят с ума, как и все мои мужчины и я прекрасно понимаю почему. Я рассказала свой план Мак, Айви и Калебу раньше, чем им, но я знала, как они отреагируют. Они попытались бы защитить меня, спрятать, сами вступили бы в бой, который мне нужно пройти ради них. Пусть злятся сколько угодно. Я бы сотню раз сделала то же самое ради людей, которых люблю, если бы понадобилось. Я ложусь на койку и натягиваю тонкую простыню, лежавшую у ног. Чёрная коробка падает на пол, но я даже не смотрю на неё. Просто закрываю глаза и думаю о своих мужчинах. О том, как надеюсь, что однажды они смогут меня простить.

Я просыпаюсь от того, что чья-то рука нежно проводит по моей щеке, а в ушах звучит тихое гудение, но я не пугаюсь, потому что до меня доносится запах жасмина и ванили, а человек рядом слегка шевелится. Мама. Я позволяю себе расслабиться ещё на пару минут, пока до меня не доходит, где я. Я открываю глаза, мама улыбается мне и внезапно меня накрывает волна грусти. Я годами мечтала о матери и енавидела тот факт, что у меня не было человека, который любил бы меня, заботился, защищал от монстров. Я злилась на эту женщину за то, что её не было рядом, но всё это время она находилась здесь с моей сестрой. Чтобы защитить свою семью и меня, она пожертвовала собственной дочерью и провела восемнадцать лет в плену. Она знала, что моё детство будет тяжёлым, но также знала, что это сделает меня сильнее, только потеряла она не только дочь. Она потеряла возможность быть моей мамой. Пропустила все мои первые разы, не видела, как я росла. И ещё потеряла вторую дочь — из-за зависти и ярости, но всё равно сейчас сидит рядом и смотрит на меня с мягкой улыбкой и понимающим блеском в глазах.

Она тянется ко мне и вытирает слезу, которая всё же сбежала по щеке, затем кивает на коробку и только тогда я замечаю, что она уже переоделась. На ней великолепное изумрудно-зелёное платье, струящееся до самого пола. В этом мрачном месте моя и без того прекрасная мама выглядит как сияющая звезда среди темноты. Теперь я понимаю, почему отец влюбился в неё.

Я сажусь и беру коробку, развязываю красный шёлковый бант, осторожно открываю чёрную крышку. Если бы Марго хотела убить меня — у неё уже было достаточно возможностей. Когда я смотрю внутрь, мои глаза удивлённо расширяются. В коробке лежит потрясающее шелковое платье глубокого красного цвета. Оно невероятно мягкое и, наверное, это самая красивая вещь, которую я когда-либо видела.

Мама достаёт платье и с широкой улыбкой прикладывает его ко мне. Она кивает и я переодеваюсь, И поражённо понимаю, что оно сидит идеально, словно было сшито специально для меня. Я провожу ладонью по ткани и невольно улыбаюсь. Оно правда невероятное. Жаль только, что сегодня вечером его наверняка испортят. Мама проводит пальцем круг возле моего лица и я непонимающе смотрю на неё, пока она не поднимает маленькое карманное зеркальце. Я вижу своё отражение. Лёгкий, естественный макияж, просто идеальный. Она добавила кроваво-красный оттенок помады на мои губы, который завершает образ. И в этот момент я снова жалею, что эта женщина не была рядом со мной всё детство.