— Так парни. Нужно что-то решать. Антон жив. Сейчас держат здесь. Муса место выяснил, но часть заложников собираются перевозить. Коснётся это мальчика или нет, неизвестно.

Все молчали.

— Управление участвовать не будет. Материалы передали в ФСБ. Там сведения приняли, проверяют. Сроков не назвали. О подготовке освобождения нам никто не сказал.

— Значит, дальше сидим? — спросил Макс.

— Нет.

Он кивнул. Как будто уже знал, что я отвечу.

— Деньги остаются готовыми, — продолжил я. — Если появится возможность выкупить, будем решать. Но сейчас человек, у которого Антон, отказался передать его даже другим местным. Причём ему предлагали хорошие деньги. Поэтому…

Я посмотрел на каждого.

— Предлагаю ехать самим. Пока знаем хотя бы населённый пункт. На месте Муса встретит, расскажет, что успел узнать. Дальше будем смотреть по обстановке.

Равиль наклонился вперёд.

— Я еду.

— Сначала дослушай.

Он откинулся на спинку стула.

— Приказа у нас не будет. Официального прикрытия тоже. Можем погибнуть. Можем попасть в плен. Можем вернуться и оказаться под следствием. Никто не обещает, что Антон останется там до нашего приезда. И я не могу обещать, что мы его вытащим. Всё, что мы сейчас сделаем, будет нашим решением. Поэтому никто не должен соглашаться только потому, что неудобно отказаться.

Равиль дождался, пока я замолчу.

— Я еду, — повторил он.

Макс выпрямился.

— Я тоже.

— Ты остаёшься.

Он медленно повернул ко мне голову.

— С чего это?

— Кто-то должен руководить здесь.

— У нас управляющие есть.

— Я сейчас не только про предприятия. — Покачал я головой.

— Тогда про что?

— Деньги, машины, оружие, связь. Всё, что понадобится в дороге и после. Семьи тех, кто поедет. Если мы вовремя не вернёмся, кто будет нас искать?

Макс посмотрел на Равиля.

— Пусть он остаётся.

— Я тут вообще на птичьих правах. Да, помогаю, практически живу у вас, но я не связан с Кунаром официально. А в Казане у меня всё налажено, родственники и друзья за делами смотрят, — ответил тот. — И я уже сказал, что еду.

— Я тоже сказал.

Ильич снял очки.

— Максим, кто-то всё равно должен остаться.

— Я понимаю. Но почему я?

Я подошёл к нему.

— Потому что тебе доверяют все. Потому что ты знаешь охрану, водителей, предприятия. Тебе не придётся объяснять, кому можно поручить дело, а кого лучше не трогать. И потому что, если что-то случится, тебе хватит сил заниматься нашими семьями.

Макс отвёл глаза и некоторое время молчал. Потом спросил:

— А если помощь понадобится там?

— Ты будешь решать отсюда. Деньгами, связями, людьми. Всем чем понадобиться. Если нас арестуют с оружием и за то, что мы собираемся сделать, ты поможешь нам с воли. Кто-то должен оставаться не при делах и решать вопросы.

— Хорошо. Но учтите, если вы пропадете там бесследно или попадете в беду, я не стану ждать и поеду за вами сам.

— Я знаю брат.

Он посмотрел на меня, пытаясь понять, не отделываюсь ли я от него обещанием.

— За семьи не переживайте, — сказал наконец. — За Кунар тоже. Но связь держите.

— Будем, насколько получится.

Макс сел, придвинул к себе чистый лист.

— Сколько человек?

— Не больше десяти. Вместе с нами. Большую группу не соберём и не обеспечим как следует. Поедем на трёх машинах.

Макс записал.

— Три машины подготовлю. Чтобы на ходу ничего не посыпалось. Деньги отдельно. По одежде, медикаментам и остальному тоже решим. Рации, спутниковая связь, тоже на мне.

— Оружие и снаряжение я беру на себя. — Подключился Равиль — Решу через Казань. У меня там люди есть. Что нам надо?

— Всё что сможешь. Бери всё. Наш арсенал тоже посмотри. Там есть изъятые у братков стволы — сказал я. — Потом составим окончательный список. Петрович, мы можем на тебя рассчитывать, чтобы добраться до границы зоны ответственности федеральных сил без проблем?

Петрович задумался, а потом решительно кивнул головой.

— До границ республики постараюсь провести вас с милицейским сопровождением. Чтобы колонну не останавливали и не разбирали на каждой дороге. Но договариваться придётся заранее.

— Получится? — спросил Равиль.

— Сначала позвоню, потом скажу. Обещать за других не буду.

Ильич надел очки.

— Федеральные блокпосты беру на себя. Свяжусь со знакомыми, объясню задачу. Что получится по проходу, сообщу до выезда. С некоторыми я уже говорил, они про мальчика знают. Думаю, помогут.

Я кивнул.

— Муса встретит нас на территории, которую контролируют местные. Но до выезда ещё раз с ним свяжемся. Без подтверждения не двигаемся.

Равиль посмотрел на мой блокнот, с котором были записаны только два имени — моё и его.

— Кого зовём?

— Парней из наших сослуживцев. И из охраны. Пацанов, которые с боевым опытом, которые служили в разведке или десантуре. С соответствующей подготовкой. С каждым нужно поговорить отдельно, объяснить риски и последствия. Берем только добровольцев.

В охране «Кунара» хватало афганцев. Не тех, кого мы встретили в Афганистане, а наших мужиков, прошедших ту войну в разных частях. Десантники, мотострелки, артиллеристы. Были и разведчики. Нескольких мы знали не первый год: работали спокойно, к оружию относились без показного геройства, на тренировках не требовали скидок на старые ранения.

— Я двоих могу сразу назвать, — сказал Макс. — Но сначала с ними поговорю.

— Поговорим вместе, — ответил я. — Задачу объясним полностью. Это не командировка от фирмы и не приказ начальника охраны. Все деньги, собранные на выкуп Антона если, не пригодятся, пойдут парням как премия.

— Понятно.

— Откажутся — продолжают работать, как работали. Никто потом им слова не скажет.

Макс посмотрел на меня.

— У нас кто-то может сказать?

— Лучше сразу договориться.

Он кивнул. Равиль назвал Богдана. Потом Гришу Ивлева. Макс предложил позвать Али. Насчет последнего мы поспорили. Али теперь жил в другой стране, и переговоры с ним, его приезд и вообще его участие в деле вызывали вопросы. Не потому что он мог отказаться, или передать о нас информацию властям, а потому что у него из-за этого потом могли возникнуть проблемы. Я Али я вообще не сомневался. После жаркого спора, Али я всё таки записал.

— Пять человек предварительно уже есть. Ещё есть Муса. Остальных надо искать. Но сначала выясним, кто может и в каком сейчас парни состоянии, — сказал я. — У кого старые ранения, у кого семья, у кого служба. Не надо собирать людей только потому, что когда-то вместе воевали.

— И не надо брать того, кто рвётся больше всех, — добавил Ильич.

Быков поднял голову.

— Это про меня? Если про меня, то я еду и это не обсуждается.

— Игорь… — Начал я, но он меня перебил.

— Я еду.

— Тебе надо прийти в себя.

— Приду.

— Ты спишь по два часа.

— Буду спать.

— И не ешь нихрена! Ты на себя посмотри — кожа да кости. Ты сейчас не в той форме, чтобы по горам с полной выкладкой ходить.

Он положил ладони на стол.

— Серый, я здесь не останусь.

— Там твой сын. Ты можешь сорваться.

— Могу.

Его честный ответ на секунду остановил меня. Быков продолжил:

— Поэтому и хочу ехать с вами. Чтобы рядом были люди, которые меня остановят, если понадобится. А если оставишь, я сам поеду.

Макс тихо выругался.

— Не начинай, Игорь.

— Я не начинаю. Я уже который месяц возле телефона сижу. Теперь узнали, где он. Вы туда поедете, а я должен опять ждать?

Я поднялся.

— Ты понимаешь, что можешь мешать?

— Понимаю.

— И что на месте не будет возможности каждый раз тебя убеждать?

— Понимаю.

Мы смотрели друг на друга. Лицо у него было измученное, глаза красные. Но сейчас в них появилась та твёрдость, которую я помнил ещё по Асадобаду.

— Если берём, слушаешь меня, — сказал я наконец. Спорить с Игорем похоже было бесполезно — Не споришь в неподходящий момент. Не уходишь один. Ни с кем отдельно не договариваешься.