Почему должно было получиться сейчас, если все предыдущие попытки заканчивались провалом?

Мы поколениями организовывали Охоты, и ни одна не увенчалась успехом.

Я боялась, что мы в любом случае обречены. Но мое сердце все равно затрепетало, когда солнце вошло в зенит и деревья перед нами застонали. Приближалась точка невозврата.

Великая Охота начиналась.

Глава 2. Фэррис.

Музыка смолкла и толпа притихла. Движение деревьев заворожило всех нас. Мы знали, что они могут двигаться. Бессчетное количество мы просыпались и обнаруживали, что их положение изменилось, а граница леса поглотила большее количество наших земель и людей. Но насколько я знаю, никто из живущих не видел, как они двигались.

Увидеть, как лес наступает было равносильно оказаться поглощенным им.

Что-то сжалось у меня в груди, пока трещали ветви и шуршали листья. Полосы белого мха ползли по толстым стволам, будто шторы, которые растянули на окна. Я немногое видела из происходящего, потому что толпа вокруг меня пришла в движение, все таращили глаза в надежде увидеть побольше чуда перед нами. Люди вытягивали шеи и склоняли головы, закрывая от меня большую часть вида.

Чемпионы поспешили прочь со сцены, их шаги гремели на деревянных ступеньках. Я перевела взгляд на них, на цепочку людей, идущих навстречу их судьбам. Сами того не зная, они подталкивали меня к тому, чтобы и я приняла свою.

Я бросила долгий взгляд на отца и маму, невысказанные слова прощания застряли в горле. И я ускользнула прочь, используя в свою пользу то, что все отвлеклись на движение деревьев. Пока я все больше отдалялась, боль разрывала мое сердце. Я поймала, будто бабочку в банку, это выражение на их лицах, чтобы бережно хранить его в памяти, когда меня окутает тьма.

— Этот день войдет в историю, — провозгласил Староста Хэйден, и кажется, его голос был уже не таким уверенным, как раньше.

Думаю, он знал, как и все мы, что если в этой Великой Охоте не будет победителя, то в историю войдет лишь наш конец. Хотя, оплакать нас будет некому. Мы исчерпали возможности для спасения, и все вокруг это знали.

Деревья перед толпой по-прежнему двигались, но я видела лишь качающиеся верхние ветви из-за плотного, нервного потока вокруг. Птицы взлетели в небо, их пронзительные крики рассекли воздух. Звук был такой красивый и неземной, что из моих глаз потекли слезы. Из проклятого леса к нам взывали духи. От звуков этого пения я почти была готова поверить, что впереди нас ждало что-то помимо смерти.

— Перед нашими великими Чемпионами стоит задача спасти нас от катастрофы, покончить с безнадежностью и вернуть отобранные у нас земли. Когда духи будут удовлетворены, лес успокоится, деревья умиротворятся и вернутся в сердце континента, где им и место. Я думаю не о судьбе, что постигнет нас в случае провала, но о надежде, которую принесет успех. Мы снимем проклятие! — прокричал Хэйден.

Его речь была встречена радостными, но хриплыми криками, в которых слышалась всеобщая паника. В ответ на вопли я плотно сжала губы, грохот сердца отдавался у меня в ушах, по спине струйкой стекал пот. Я не была ни Чемпионом, ни героем. Преисподней ради, я даже не была бойцом ни в одном из смыслов. Я была девушкой, которую почти всю жизнь чрезмерно оберегали. Боль от потери прилипла ко мне, будто вторая кожа. Я не тренировалась годами, как представшие перед нами Чемпионы, не превращала годами тело в оружие, способное встретить грядущие испытания. Но мои шаги оставались ровными, внимание было сосредоточено на том, что мне предстояло сделать, что я планировала так долго, что начинало казаться, будто вся моя жизнь была посвящена только этому.

— Я иду, Рисса, — выдохнула я едва слышно.

Мне наконец удалось добраться до края толпы, и я нашла место между ратушей и постаментом, где недавно стояли Чемпионы.

Теперь они выстроились в нескольких футах перед зрителями, лицом к лесу, и я не смогла сдержать дрожь в ногах, увидев, к чему были прикованы их взгляды.

Земля шла под уклоном к деревьям, чьи высокие стволы закрывали обзор слева и справа от моей наблюдательной позиции. И лишь небольшое пространство между ними оставалось открытым.

Раскрыв рот, я наблюдала за круговоротом движения на кромке леса. Деревья отползали в сторону на кривых корнях, лианы оплетали свисающие ветви, будто узловатые веревки, потянув за которые можно открыть дверь.

Все в лесу выглядело совершенно древним. Огромные стволы покрывал пугающе-яркий зеленый мох. Кора, которую я могла разглядеть, была ободранной и исцарапанной, словно пережила тысячи бурь. И все же, ни одного из этих деревьев вчера здесь не было. Это было невозможно, как невозможна вся магия, и все же на водные спрайты, ни заключающие сделки Ведьмы не шли с этим ни в какое сравнение. Здесь магия была вековой и завораживающе пугающей. Что-то внутри меня понимало всю неправильность этого места даже без необходимости подходить ближе. Кто бы не наложил на лес проклятие, он блестяще справился с задачей.

Из плотных крон деревьев раздался приглушенный крик. Но тот, кому он принадлежал, остался скрыт в темноте чащи.

Я резко вдохнула, когда увидела выступающее из коры дерева справа от меня лицо. Мох и лишайник поглотили большую часть плоти, но голубые глаза мужчины, переполненные болью, были широко распахнуты и продолжали смотреть на меня. Я в ужасе уставилась на этого несчастного. Поглощенное стволом дерева, его тело было почти неразличимым, можно было разглядеть лишь примерные очертания его плечей и рук, а все, что ниже груди, растворилось в дереве. Он издал еще один стон, приоткрыв губы. И я не могла не подумать о том, что за безумие владело мной, когда я решила, что смогу справиться с чем-то подобным.

Почему он все еще был жив? Как долго он пробыл здесь?

Мне доводилось слышать сплетни о том, что жертвы леса были обречены стать его частью, но я не могла себе представить, что их судьба была настолько ужасной.

Холод пробежал по моим венам и сковал их льдом, нога скользнула по грязи. Я поймала себя на том, что сомневаюсь в решении, принятом уже давно. Безусловно, никто не мог долго жить в когтях этого места. Точно не годами.

Но песни, что я слышала, не были ложью. В глубине души я это знала. И я дала ей обещание.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять отчаянно бьющееся сердце. Но стоило мне услышать струящееся из глубин леса мелодичное пение, как ужас проник глубже в меня.

Не заходи во мрак лесной, мой милый,

Там хуже тьмы таится злая сила.

Там духи спят меж замерших стволов,

Их голоса унёс зной ветерков.

Я долго плачу о своей беде:

Твои росли, мой — позабыт везде.

Подношения твои уймут мою боль,

И кража их сыграет свою роль.

Ведь здесь, в лесах блуждающих, в глуши,

Мы ждём растративших свой шанс души.

Придёт пора — и правда возродится,

И правосудье в небо возвратится.

Моя дождётся сила одного,

Но сходных духов нету никого.

Один благословит небесным даром,

Другой проклятьем выжжет всё пожаром.

Слабейший вознесётся, взяв один,

А сильный — сгинет без её вершин.

Но рок один для всех, кто здесь блуждает:

Их души духи в клочья разрывают.

Чтоб наступленье леса укротить,

Ты должен их легко соединить.

Верни весь мир к тому, каким он был,

Пока корысти дух всё не затмил.

Лишь сорок дней тебе дано судьбой,

Свяжи их амулеты меж собой.

Ведь если не сумеешь все найти,