— Может, сила леса и течет у тебя в крови, но лишь тебе решать, что делать с этой силой, светлокрылая. Не Великой Эльм и не духам деревьев. Тебе. Понимаешь? — заявил я, но она покачала головой. В ее взгляде мелькнула неуверенность.

— Думаю, все как раз наоборот. Разве меня не создали ради чего-то конкретного, Хендрикс? Если я постоянно возвращалась сюда, этому должна быть какая-то причина. Рисса сказала, что во все предыдущие разы я терпела поражение. Это мой последний шанс все сделать правильно, но я даже не знаю, в чем ошибалась до этого. Сейчас идет тринадцатая Великая Охота. Я провалила предыдущие двенадцать попыток, и мы оба знаем, что эта станет последней.

У меня сжалось горло от понимания того, что она скорее всего была ключом к снятию проклятия, мучившего Ратиан. Но если таково было предназначение Фэррис, то я не мог рассчитывать на награду. Я не мог думать об этом, не чувствуя разрывающей меня на части агонии. Потому что награда была нужна мне больше, чем можно себе представить.

— Фэррис, — вздохнул я. — Мы пока ничего точно не знаем. Нам нужно больше информации. Эта девушка, Рисса…

— Она не просто девушка, она моя сестра, — горячо возразила она.

Глаза у нее полыхали от любви к родне. Мне она была знакома так же хорошо, как и ей. В мире не было другой столь же могущественной силы.

— Ты уверена, что это не был какой-то дух в ее обличии? — озвучил я свои сомнения.

— Уверена.

— Полностью? — надавил я.

— Да. В любом случае, это неважно, потому что сказанное ею — сущая правда, — она прижала руку к сердцу. — Я почувствовала истину в ее словах. Видела Обреченную с собственным лицом. Это абсолютно все объясняет. И то, почему меня всегда влекло к лесу, и почему с первого момента здесь деревья сами расступались у меня на пути, будто вели к чему-то.

— Поэтому тебя отметил Дракон, — резко согласился я, играя с прядью ее волос. — И поэтому он с тобой говорит.

Фэррис кивнула.

От тяжести всего, что она только что узнала, у нее дернулось горло и заблестели глаза. Я подумал об Айласисе, который охотился на людей и других опасностях этого леса, и во мне вспыхнуло яростное желание ее защитить. Раз она была здесь уже много раз, значит, она много раз здесь погибала. И я не мог позволить этому случиться снова.

— Я всегда знал, что я в тебе есть что-то особенное, — признал я.

— Это не делает меня кем-то большим, чем я была раньше. Я человек, Хендрикс. Я не лучше них. И не смей считать меня лучше остальных, потому что ты должен разглядеть лучшее в каждом из нас.

Я нахмурился, не соглашаясь с ее заявлением насчет человека. Но все же, одну истину отрицать было нельзя.

— Если люди похожи на тебя, то они воистину великолепные создания.

— Спасибо, — ответила она дрожащим от чувств голосом, и я понял, что она только что отчасти простила меня за все то, что мой народ сделал ее.

— Не все мы — чудовища, — прорычал я, зная, что меня-то как раз можно назвать худшим из монстров. Я не был тем фэйцем, что заслуживал прощения Фэррис Крид.

Она ничего не ответила, и я подошел поближе. После всего, что мы узнали, меня стало тянуть к ней лишь сильнее, будто я должен был всегда об этом знать. Будто теперь должен был раскрыть собственный секрет.

— Мне стоит тебя поблагодарить, — сказал я, погладив ее по подбородку и заставив запрокинуть голову, чтобы посмотреть в бездну ее глаз. — Без тебя Пропавшие Дети бы меня утащили.

— Ты хотел сказать, без Дракона, — грустно рассмеялась она.

— Нет, — прорычал я. — Ведь ты — его повелительница.

— Ему не нравится, когда ты так говоришь, — она переступила с ноги на ногу, и я догадался, что дух снова заговорил с ней.

— Ну, дорогой Дракон, если ты меня слышишь, — прошептал я Фэррис на ухо, склонившись и убрав волосы с ее плеча. — Тебе лучше прислушиваться к ее приказам, ибо она — чистейшая из душ в этом лесу. Ты не найдешь лучшего хозяйки чем она.

Я отстранился, а Фэррис подняла брови в ответ на сказанное Драконом.

— Я его разозлил? — спросил я.

— Да. Он назвал тебя коварным выродком.

— Что, правда? — раздраженно фыркнул я. — Слушай, светлокрылая, я думаю, что с этого момент нам надо работать вместе.

— А разве мы раньше не этим занимались? — спросила она.

— Этим. Но так, будто я тебя заставляю. Думаю, пора оставить это позади, что скажешь?

Задумавшись, она сделала шаг назад и посмотрела на камин, в котором мы умудрились разжечь слабый огонь.

— Клянусь защищать тебя, — поклялся я. — Я отведу тебя к Великой Эльм.

— И что потом? — она оглянулась на меня через плечо.

Я пожал плечами.

— Пусть награда достанется лучшему из нас. Я буду сражаться честно, если и ты тоже.

На ее лице растеклась улыбка.

— Тогда ладно. Давай. Пройдем этот путь вместе.

Я протянул ей ладонь для рукопожатия, но она оттолкнула ее и обхватила мои плечи руками, заключая меня в объятия. Я прижал ее к себе, чувствуя на ее кожа запах дуба, и вдохнул его слишком глубоко.

— Я должна понять, каково мое место в этом лесу и что мне приготовила судьба, — прошептала Фэррис. — Ты поможешь мне, Хендрикс?

— Помогу, — пообещал я, не в силах отказать ей в просьбе. — Пройду сквозь огонь и ярость, но помогу.

Глава 31. Фэррис

Нам понадобился целый день и еще одна ночь, чтобы прийти в себя после встречи в Пропавшими Детьми. Проснувшись утром после столкновения с ними, я обнаружила, что моя сумка и другие вещи, оставленные на мельнице, ждут меня у порога. Оставалось лишь предположить, что это Рисса решила вернуть нам вещи, но среди деревьев не было никаких следов ее присутствия.

Прошедшее время казалось таким, будто мы затаили дыхание и делали вид, словно ни леса, ни проклятия, ни всего остального за стенами домика попросту не существовало. Я не читала дневник, который, подозреваю, написала одна из предыдущих версий меня. И не бродила по чаще в поисках Обреченной с собственным лицом.

Но когда солнце поднялось во второй раз, я поймала себя на том, что больше не могу игнорировать вопросы о собственном прошлом, будущем и всем, что было между ними.

Если я перерождалась снова и снова и все время оказывалась в этом лесу, значит, на то была причина. Нечто большее, чем просто спасение Риссы.

Сама эта мысль была болезненной. Я посвятила этой задаче долгие годы жизни, видела перед собой лишь одну цель. Но если действительно хорошо все обдумать, то меня влекло к лесу еще до того, как похитили мою сестру. Он привлекал нас обоих.

В детстве мы шли по тропинке среди лугов за домом, подбирались к проклятым деревьям так близко, как только хватало смелости. А потом с криками бежали прочь, обратно в безопасность родительского дома. Играя, мы притворялись Чемпионами, делали вид, что ходим по лесу и ловим духов.

Сколько себя помню, я напевала себе под нос песенки Пропавших Детей, и если честно, даже не находила их такими страшными, как мои сверстники.

Теперь все это вдруг стало понятным. Мне все время казалось, будто я чужая в своей родной деревне. Потому что я не походила на остальных ее жителей. Я видела правду каждый раз, когда смотрела в зеркало на свои ненормальные фиолетовые глаза.

Я была другой. И Рисса тоже. Поэтому я и оказалась такой потерянной без нее. Не только потому, что я горевала и оплакивала сестру, но и потому что лишь она всегда могла меня по-настоящему понять. Она была той, кто никогда не оказывался против меня.

Я всем сердцем любила отца и мать, хоть и не была на них похожа. Я не хотела простой жизни, подальше от угроз вроде Деревьев-Жнецов и Пустых. Мне всегда представлялись приключения, я всегда была увлечена крохотными духами земли и одержима их большими, могущественными сородичами. Правда, они казались лишь мифами, пока я не оказалась здесь.

Но если я, пусть и лишь отчасти, была порождением леса, то что это значило? Я была человеком? Или кем-то… другим?