Был бы передо мной сейчас тот же мэтр Лаббе, спалилась бы я как туалетная бумага в крематории. Хорошо, что драконище может списать непонятные слова на лексикон лекарей.

— Я хочу сказать, что ваши осколки — не инертные частицы. Они живые или метаболически активные. Их разрушение вызывает острую интоксикацию. Утром они находятся в стабильной форме, после обеда разрушаются и меняют структуру. Текущая терапия не удаляет их, а загоняет в бесконечный цикл разрушения и регенерации.

— И поэтому ты решила вообще убрать всё, что способно их разрушить?

Я вздохнула. Да, очень рискованно. Потому что в моём мире подобную активность проявляли не самые приятные вещи. Например, раковые клетки.

Но я перелопатила всю библиотеку, морально изнасиловала мэтра Лаббе и перерыла память Ирэн, чтобы понять: в этом мире не существует онкологических заболеваний.

Мог ли Натаниэль быть первым? Возможно, я бы так и подумала, если бы не одно «но».

Раковые клетки, как и вирусы, всё же действуют немного иначе. У онкологии простая и понятная программа — бесконтрольное размножение. Здесь всё было иначе.

— Осколки способны к самоорганизации. Они формируют сложные, стабильные структуры, взаимодействуя с драконьими компонентами крови. Каждый раз, когда действие препарата ослабевает, осколки снова начинают собираться — и застают организм в изменённом, истощённом состоянии.

Снова порадовавшись, что Натаниэль не видит моего выражения лица, которое сейчас напоминало человека, готовящегося к прыжку с парашютом, я выпалила:

— Эти структуры выглядят слишком организованными для случайных осколков портала. У них есть симметрия. Они растут по определённым правилам. Это не обломки. Это зародыши чего-то. Осколки — не остатки разрушенного портала, а семена.

Натаниэль нахмурился, помассировал виски. Понимаю, наверное, я его терминами загрузила по самую макушку.

Хотя старалась вроде бы объяснить так, чтобы человек, далёкий от медицины, понял. Но я не оратор и не лектор, увы.

— Хорошо.

— Я понимаю, что это может показаться стра… Что?

— Я согласился.

— Правда?

— Ты как будто удивлена. Не этого ли ты добивалась?

— Да, но я не думала, что…

— Что я такой же ненормальный, как ты? Сам удивляюсь. Вот что бывает, когда пускаешь в свой дом сумасшедшего учёного в миниатюре.

— Почему в миниатюре?

— До полноценного сумасшедшего учёного ты ещё не доросла. Ни разу не запирала меня в подвале и не проводила негуманных экспериментов.

— О, а я думаю, что забыла! — воскликнула я, хлопнув себя по лбу. — Спасибо, что напомнили. Немедля займусь.

— Уже занялась. Вот убить меня пытаешься.

— Это не так, — вздохнула я. — Понимаете, сейчас я почти ничего не могу сделать. Лечение, назначенное мэтром Лаббе — действительно единственно верное в текущей ситуации. Но этот путь тупиковый. А если ненадолго отменить терапию, я смогу отследить рост клеток… то есть осколков, взять более широкие образцы для посевов.

— Хорошо, хорошо, я понял. Можешь дальше делать вид, что это не изощрённая месть, — хмыкнул он. — Теперь ты будешь мне кровопускания ещё чаще устраивать?

— Угадали. Но обещаю давать вам передышки. Кстати, через неделю я возьму выходной на весь день, если вы не против.

— Зачем?

Очень хотелось ответить, что пойду в профсоюз жаловаться на переработки. Но я сдержалась.

— У Аси день рождения. Хочу провести весь день с дочерью.

Лицо Натаниэля почему-то помрачнело, но он тут же кивнул.

— Хорошо.

— Спасибо. Тогда я сейчас составлю новую схему лечения и начнём.

— Новую? То есть не просто всё отменяем?

— Разумеется, нет. Премедикация — наше всё. Я планирую защитить магическое ядро, не уничтожая осколков. В общем, я побежала, а вы начинайте готовиться к ужасным экспериментам.

И, засмеявшись, как настоящий сумасшедший учёный из фильмов, я действительно убежала.

Господи, надеюсь, я не убью этого дракона. Он, конечно, бывает той ещё занозой в заднице, но я ведь пообещала себе, что помогу ему.

И пусть смеётся надо мной. Я не против поработать клоуном на полставки. Уверена, от серьёзных лекарей он уже очень устал.

Примечание автора:

Хелаторная терапия — метод выведения из организма тяжелых металлов.

Реакция Яриша — Герксгеймера — острое патологическое состояние, возникающее в первые часы после начала антибактериальной терапии из-за массовой гибели бактерий и высвобождения эндотоксинов.

Глава 41

Раз уж Натаниэль оказался настолько рисковым парнем, что решил сыграть в мою русскую рулетку, я старалась отслеживать его состояние как можно чаще.

Осмотры превратились не просто в ежедневную рутину, я уже каждый час к нему бегала!

— Снова ты? Уйди, — сразу же выпалил Натаниэль, стоило мне переступить порог его комнаты. — Я начинаю жалеть, что назвал тебя сумасшедшим учёным. Ты слишком сильно вжилась в роль.

— Сами виноваты, нечего мне идеи подкидывать. И вообще, больше спорим, уже бы осмотрела вас и ушла.

— Рорена, дай мне сил, — вздохнул драконище. — Вот скажи мне, изверг, какой смысл делать это каждый час?

— А вдруг вы себя хуже почувствуете?

— Когда я не придерживаюсь своей обычной схемы лечения, я себя чувствую замечательно. Кстати, я вот всё задаюсь вопросом, как Лаббе тебя не убил?

— Пытался, — призналась я. — Я сказала, что нельзя лишать вас удовольствия собственноручно придушить меня, если вдруг моя теория окажется провальной.

— Резонно, — согласился Натаниэль. — Кстати, что там с результатами?

— Вы уж слишком многого хотите! Два дня прошло.

— Правда? Мне показалось — вечность. Тебя стало слишком много в эти дни. На тебя даже дед жаловался!

— Что поделать, он мне тоже под горячую руку попался. И мне он, кстати, не жаловался. Некрасиво с его стороны улыбаться в лицо, а потом ябедничать.

— Некрасиво мучить пожилого мужчину.

— Ваш дедушка меня переживёт, — отмахнулась я. — И вообще, будете много говорить, я… я… повышу вам дозу стабилизатора!

— До летальной?

— Мечтать не вредно. Нет уж, какой мне толк с трупа? Над ним ведь экспериментировать так уже не выйдет. Так что закатайте рукав, я возьму кровь и уйду. Так и быть, осмотр перенесём на несколько часов.

Натаниэль недовольно покачал головой, но рукав закатал.

Всё же какая шикарная штука эта драконья регенерация. Хоть пятьдесят раз в день кровь бери, никаких синяков, спаек и прочих радостей жизни. Да и затягивается всё за считаные минуты.

Причём чем дальше, тем быстрее. Было видно, что отсутствие привычной схемы лечения позитивно влияет на регенерацию.

Другие результаты тоже были, просто Натаниэлю я решила про них не говорить. Рано ещё, чтобы делать какие-то выводы. Нужно больше наблюдений.

Но в целом у меня были надежды. До меня в этом мире никто не заглядывал в ДНК. Я же напрягла память и вспомнила все знания, которые вбивали в меня в школе и университете.

Первая магическая экстракция ДНК уже была проведена. Я разрушила мембраны клеток магическим аналогом детергента, убрала белки и осадила ДНК.

Повторяла из раза в раз, чтобы понять, что результат не случайный и у меня действительно получилось. А потом начала наблюдение и вычисление.

Очень пригодилась кровь Бернарда Роуда. Теперь у меня был образец здоровой драконьей крови, причём именно из рода Натаниэля.

А ещё целый испытуемый под боком, которого можно было хоть разобрать на ингредиенты. Он всё равно уже согласился.

И вот что удивительно… Чужеродные и агрессивные на первый взгляд клетки не меняли структуру ДНК. Точнее меняли, но не так, как ожидалось.

При раке поломанные клетки вызывают мутации в своей ДНК. А здесь она как будто изначально была чужая!

И эти две цепочки образовывали что-то новое. А судя по тому, что самочувствие Натаниэля не ухудшается, а улучшается, вряд ли это что-то пытается его убить.