— Ну зашибись, — сказал я вслух. — Мастер Корн, может вы достанете?

— Нет, Рэй, работай. Работа штука такая — дурные мысли враз выгоняет.

Захотелось сплюнуть. Ну, я реально не видел другого выхода. Могли и сами сразу предложить, если такие умные. Да и понимал я, что эта работа в любом случае для меня — и опыт уже есть, да и жар от пролома шел такой, что старик там долго не протянет.

— Мастер Корн. Прежде чем я туда полезу.

— Ну?

— В кладке наросты. Красные видите?

Он подошёл, прищурился и вцепился пальцами в бороду.

По всему гнезду, вокруг жил, камень был усыпан мелкими красными искрами. Их было много. А еще больше было на полу, среди разбитой руды.

— Корни разлома, — сказал я. — Основа «Лёгкого Круга». Я сейчас отобью, до чего дотягиваюсь, и на полу много. Пособирайте их, сгодятся еще.

Длинная алебарда и крюк — это вещь. Я отбивал наросты, Корн подхватывал телекинезом и ссыпал в кучку. Больше пяти минут за один заход я не выдерживал — отходил, садился, ждал, пока лицо перестанет печь.

— Ну как, хватит? — спросил я после очередного захода, когда отбил уже все видимые крупные куски красного.

— Партнёр, тут на две дюжины флаконов, если варить нормально. Ну или флакона на два, если делать как ты в прошлый раз. Хватит — это мягко сказано.

Ну, хоть что-то я ему всё-таки должен отдать.

А дальше начиналось то, что я изо всех сил пытался оттянуть. Тут алебарда мне больше не помощник.

Я снял броню, потом взял из мешка свою рубаху, намочил её в бочке и намотал на правую руку до локтя. Левую мочить смысла не было — через мокрую тряпку Ци тоже пойдёт, но я хотел понимать, что делаю.

— Мастер Корн, поливайте.

— Кого?

— Меня.

В первый заход я выдержал секунд десять.

И потратил его на то, чтобы полностью прочувствовать и оценить масштаб работы. Из хороших новостей — сердце разлома я ощущал гораздо, гораздо лучше чем раньше. Все-таки оно связано с маной, и видимо, что-то мои потуги по упражнениям с ней всё же что-то дали. Уверен, окажись я сейчас около нормального сердца, как тогда, в троне — вытащил бы его очень быстро.

Но было одно но. После первого же прикосновения к сердцу захотелось орать благим матом — кожа спеклась мгновенно, и боль очень сильно мешала. Прям ОЧЕНЬ. Инстинкты орали, что горячо, что руку надо отдернуть, и это совсем не помогало сосредоточению.

Я выдернул руку, отшатнулся, и Корн окатил меня водой прямо из бочки.

Ци: 800/825.

Реген взялся за ожог сразу, не спрашивая, и Ци поехала вниз с той скоростью, с какой заживала рука.

Я примерно спланировал порядок действий, сначала крупные жилы, потом всю мелочёвку разом. Появилась мысль залить сердце и все что рядом водой — хотя бы по чуть-чуть. Я даже набрал в ладошку, и расплескал по камням, и мигом поднялся пар. А по сердцу, кажется, пробежали неуловимые трещины. Вот же… Ладно, простых путей не будет. Поехали.

Второй заход. Третий.

К четвёртой жиле я перестал разговаривать. К пятой Корн прекратил ворчать и просто стоял с бочкой наготове. Сайрус подошёл ближе, ничего не сказал, но встал так, чтобы меня было куда оттащить.

Ци: 410/825.

Где-то здесь я осознал, что так дальше не пойдет, и вытряс с Корна лечилки и восстановители Ци. Он выдал мне, судя по эффекту, чуть ли не самые дорогие и даже не проворчал за ценники.

Шестая далась хуже всех, она уходила от самого верха вниз, за сердце, и чтобы до неё достать, пришлось лечь грудью на кладку.

Ци: 144/825.

Мелочь отошла легко и разом. Даже слишком легко — я почувствовал, как они подались, ещё до того, как потянул на себя.

И вот тут круг дёрнуло. Мана из сердца словно попыталась пробиться и войти в мой круг, но места в контуре не было.

Голова гудела, руки я не чувствовал, а Ци у меня оставалась четверть — в таком состоянии и не такое почудится.

Потом я вытащил сердце разлома наружу. И самое сложное было не выбросить его сразу на пол, потому что оно обжигало безумно. А уронить и случайно его разбить было бы такой эпичной глупостью, что я держался на всей своей силе воле и выдержке, только шипел про себя что-то матерное.

Сделал пару шагов, и даже смог аккуратно положить на землю, а потом рухнул на пятую точку.

Молча сидел и смотрел, как в трансе, на сердце.

И ничего не происходило. Стены стояли где стояли. Пауки продолжали таскать своё железо вдоль дальней стены. Разлом, к сожалению, не открылся, но и рушиться, к счастью, ничего не начало.

— Не открывается, — озвучил очевидное я.

— Тик-тик.

Босс, что нависал справа от меня всё это время, вытянул руку.

— Да, сейчас… — Закряхтел Корн, и подобрал сердце разлома.

— Я надеюсь, он понимает, что делает.

— Он тут дольше нас с тобой, — сказал Корн наконец. — Он всё понимает лучше нас с тобой.

— Это не ответ.

— Это ответ, партнёр. Просто он тебе не нравится.

Я перевёл взгляд на Сайруса. Тот стоял, скрестив руки, и на меня не смотрел. Помощи оттуда ждать не приходилось — он свою часть работы сделал одним вопросом полчаса назад.

Босс тем временем разглядывал сердце у себя между пальцами, и на этом фоне оно казалось размером с виноградину. Потом загудел на высокой ноте, закряхтел.

— Всё нормально? — всполошился Корн

— Тики-тик, — ответил доспех.

И сжал пальцы.

Кристалл лопнул почти беззвучно.

Трещина прошла от верхней грани к нижней, за ней вторая, третья, и всё это осело крошкой на его ладонь — полторы секунды, и от сердца разлома осталась горсть серой пыли. Он разжал руку, и пыль просыпалась на пол, и её сразу растащило сквозняком.

Синий свет в прорезях стал гораздо тусклее, и казалось, что вот-вот погаснет — но не погас. Гул внутри у него сделался ниже и тише.

А потом изменился звук по всему залу.

Пауки встали. Все разом, где кого застало: тот, что волок обломок вдоль стены, тот, что спускался по кладке, двое у дальнего горна. Они не рассыпались и не попадали — просто перестали двигаться, и в кузнице сделалось так тихо, что стало слышно, как потрескивает остывающий пролом горна.

За спиной у босса, в трёх шагах от наковальни, воздух пошёл фиолетовой рябью.

Разлом разворачивался медленно, как открывается ладонь.

— Ну вот, — сказал Корн куда-то в пространство. — А ты — убить, убить.

Я промолчал.

Возразить хотелось, и было чем. Только произносить это сейчас было бы совсем уж мерзко.

— Мастер Корн, давайте поспешим.

— Почему?

— Напрягает меня это всё. Сколько у нас времени? Вдруг он закрываться начнет?

Корн посмотрел на замерших пауков, потом на пролом, из которого больше не шёл жар, и молча полез собирать своё. Или, если точнее — включил режим саранчи.

Сначала ушли красные наросты — все, до последней крошки, в кольцо. Потом начал собирать металл, и в один момент я увидел, что он вытряхивает тонкую черную полоску из обломков паука.

— Мастер Корн.

— Да тут его столько, что на всю республику хватит!

— Мы в любом случае всё не унесем, а разлом в любой момент закроется. Да и ваш друг-то не против, что вы его обносите у него на глазах?

— Тики-тик-то? Нет, конечно, он сам добро дал.

В итоге кольцо у Корна, которое освободилось, из-за уменьшившегося куба и приличного количества потраченного металла, заполнилось обратно за четверть часа. А в мой мешок снова легло то, что весит мало и занимает много. Как знакомо.

Ци у меня была на нуле, и она не поднималась, потому что реген всё ещё чинил ожоги. Хотя ничего уже не болело.

Босс стоял у наковальни.

Он не двигался с того момента, как ссыпал пыль на пол. Молот так и остался у пролома, где он его поставил.

Я подошёл и коротко кивнул. Спасибо, мол.

Он не отреагировал вообще.

Сайрус кивнул следом — и вот ему достался ответный наклон корпуса.

Ну зашибись. Я тут полчаса вынимал ему сердце из горна голыми руками, а кивают наёмнику, который за всю дорогу сказал пару слов.