— Наименьшим числом граней, — повторил я вслух.

Значит, их считают. И это не фигура речи.

«Он делал кристалл за три грани, когда остальные делали за восемь».

— Мастер Корн. У меня есть числа. Восемь — это как делали все. Три — это как делал один конкретный талантливый человек.

— Откуда?

— Рассказывали.

Он посмотрел на меня, понял, что дальше я не скажу, и не стал давить.

— Пять заходов, — сказал он. — Между мастером и всеми остальными — пять заходов. Партнёр, это огромная разница. Как если один алхимик варит целостность с каждой попытки, а остальные выкидывают три порции из четырёх.

Мысль была хорошая и мне понятная, но никуда не вела. У меня были знания альтернативных рецептов… Но что было у отца Ашера?

Песка тем временем было чуть больше половины.

Я пошёл по кругу заново и через минуту упёрся в то же самое, во что упёрся Корн. Чтобы сокращать подходы, надо знать, куда уезжает отклик после реза. А это и была пропущенная загадка, и мы её не видели. А ведь если бы увидели, могли бы сказать что-то точнее.

Причём понятно, где эта загадка была. Табличку с умом показывали дважды после грани. На B я отказался, потому что провал вывел бы на нас A-волну, когда у Сайруса ещё не было оверчарджа, и это был бы конец. На A принимать было бессмысленно, потому что, во-первых, провал давал волну следующего ранга, а во-вторых, на S не было бы испытания ума. Я её не открыл, и это было правильно, и я бы отказался снова, даже если бы знал, что получу. Но было обидно.

— Сколько за раз льют? — сказал Корн от стены.

— Что?

— Ты же в неё что-то вкладываешь, пока ведёшь. Иначе бы после реза ничего не оставалось, один порезанный камень. — Он остановился. — Меньше заходов — значит, за заход больше.

Вот оно.

Меньше ударов — бей сильнее. Меньше заходов — вкладывай больше. Это работало в игре, это работало на жерновах, это работало в каждом бою, где я считал множители. Я даже выдохнул от того, как оно сошлось.

Корн тем временем сам себя оборвал.

— Хотя у меня наоборот. Кто в зелья льёт от души, тот варит брак. Ты и сам на этом прогорал не раз. — Он махнул рукой. — Но это про зелья, партнёр. Тут про кристалл.

— Тут другое, — согласился я, потому что искать тут второе дно было некогда.

Песка оставалось на четверть.

— Партнёр, пиши.

— Мастер Корн, давайте вы. У меня с правой рукой дела не очень, а левой я не умею.

Корн подошёл, ещё раз проговорил и вписал: вкладывать за заход столько, сколько заготовка примет, и тем самым сокращать число подходов.

Прочитав такой ответ в книге, я его перепроверил. Ну да — надо лить столько, чтобы заготовка не разрушилась, мы это учли. Но всё равно оставалось ощущение, что тут что-то не то. А времени придумывать другое уже не было.

Песок кончился.

Испытание провалено: ответ неверный.

Лестница испытаний сброшена.

Часы с глухим стуком ушли обратно в камень, и все надежды на зерно Феникса ушли вместе с ними.

— Значит, не судьба, — сказал Корн, и голос у него был совершенно ровный, и это звучало хуже привычного ворчания.

Дальняя стена разошлась, и оттуда пошли твари. Сайрус лениво подошёл, пинками и небрежными взмахами глефы забил мелочь F-ранга.

Я даже не встал.

Испытание окончено. Выход открыт.

В дальней стене разрослась фиолетовая трещина.

Пыли с мелких не было даже видно, да и тара у Корна кончилась. Он на неё и не отреагировал, просто смотрел на стену, где до сих пор была надпись.

Неверный ответ ведь означает, что верный существует. И у меня было очень стойкое ощущение, что он короткий. И ответы на задачи, и это «вы» создавали ощущение, что это задачка со звёздочкой. Из тех, на которую очень легко и просто ответить, если ты видишь картину целиком.

Мы не пошли сразу. Сидели ещё около часа, в тишине, и, кажется, каждый думал о своём.

Потом Корн разложил на тумбе бумагу, придавил склянкой с настоем с одного края и чернильницей с другого и начал писать. Аккуратно, никуда не спеша, красиво выводя каждую букву.

Это было что-то вроде договора. Сайрус обязуется выплатить Рэю и Корну по трети от пятисот монет, Рэй обязуется выплатить Корну и Сайрусу по трети от двух с половиной тысяч золотом, после продажи всех трофеев, полученных в этом походе. И снизу даже список трофеев, где перечислены зёрна разных рангов и разломные зелья.

— Про долг мне вычёркивай, — бросил Сайрус.

— Знаю, слышал. Пишу и снизу зафиксирую твой отказ, чтобы никто ничего не забыл.

Он дописал строчку, провёл под ней черту, подписал сбоку, дал Сайрусу и показал, где и что заполнить. Тот, что удивительно, спокойно выполнил его требования.

Потом Корн повернул лист ко мне. Тут я подзавис. Ни разу ещё ничего здесь не подписывал. Ну и вывел ник, левой рукой, и вышло довольно криво. Старик хмыкнул, посыпал лист чем-то из кольца, сдул и свернул.

— Мастер Корн.

— М?

— А почему вы не указали настой Ци, который тут собирали?

— А ты что, ещё и за него мне платить хочешь, партнёр? Там всё честно, каждому по трети.

— А почему тогда…

— Свою треть я отдам тебе. Зачем мне мёртвый партнёр? Такой денег не заплатит.

— Вы о чём?

— Мы поговорим об этом, когда ты почувствуешь, как идёт твоя закалка с новым кругом.

Ну, тут я заткнулся. Зерно у меня меньше часа, и закалка пока не шла, но давление от круга стабильно ощущалось.

Старик тем временем подошёл к книге и взялся за неё обеими руками. Она не поднялась. Он попробовал ещё раз, потом телекинезом, потом просто постоял над ней и посмотрел на меня.

— Нет? — спросил я.

— Нет, — сказал он с таким сожалением, будто у него из рук забрали последнее.

Заготовку с тумбы я забрал себе. Буду заряжать, пока иду. Всё-таки теперь у меня есть понимание, как именно резать кристаллы заклинаний. Зарядить сначала, потом искать резонанс. И, несмотря на опустошение, эти мысли никак из головы не выходили.

И, видимо, не у одного меня, потому что Корн взял такой же камешек. И тоже держал в руке.

— Пошли, — сказал Сайрус.

Тики-тик присел, Корн влез на плечо, и мы вышли.

Снаружи был вечер. Закатное солнце висело низко и красило всё вокруг в алые цвета. Первый вдох сухого наружного воздуха, в котором не было ни капли золотой пыли, показался неожиданно пустым.

За спиной раздался тихий хлопок. Я обернулся: фиолетовая трещина затянулась, не оставив следов, словно её тут и не было никогда.

Всё. Второго Бестиария у меня не будет.

— Еды сколько? — спросил я.

— До столицы дойдём, — отозвался Корн сверху. — Впритык, конечно, но дойдём.

Мы прошли шагов двести на юг.

Сайрус остановился и развернулся. Он смотрел назад, на восток, в ту половину неба, которая уже темнела, и стоял достаточно долго, чтобы я успел подойти и посмотреть туда же. Удивительная игра красок, фиолетовое плавно переходило в алое.

— Мы сместились, — сказал Сайрус. — Назад.

— Насколько назад? — спросил Корн.

А я тихонько офигевал. Если я правильно понял, нас до этого каждым разломом смещало на запад, а теперь вдруг на восток?

— Посмотри на гору. — Сайрус кивнул в сторону. — Мы сейчас там, где шли костегребни.

Получается, если мы пойдём дальше на юг, то увидим бывший лагерь клана Костяной Мост. Я невольно поёжился, вспомнив, как балрог разбил купол.

Мы прошли ещё метров пятьсот и почти вышли из поля разломов, когда Сайрус поднял руку.

Опустился и потрогал странную зелень под ногами. Взял в руку, понюхал.

— Это болотная тина.

— И что?

И Корн, и Сайрус уставились на меня, как на дурака.

Так, тина… Вокруг и близко нет никаких болот. Но есть разломы… Может, что-то болотное, и упало с монстра? Последнее я и сказал.

— Монстры вряд ли носят сапоги. Тем более три разные пары.

Я пригляделся. И действительно. В куче тины были следы сапог, которые вели на юг.