Опасность. Определить. Отреагировать.

Он был запрограммированным роботом. Автомобилем на автопилоте.

Джетт развернулся, готовясь оторвать обидчика от Неллы или задать перцу вооруженному грабителю, попытавшемуся добраться до вина за пуленепробиваемым стеклом.

Сбой программы.

Аварийное завершение работы.

Почти обнаженная, Нелла оседлала кого-то, похожего на дешевую версию длинноволосого Криса Хемсворта. Парочка оккупировала диван, о котором сама Нелла говорила, что он «желтый, как кошачья рвота», и на этот раз во рту у нее был не леденец.

– Какого черта, чувак? – Второсортный Крис увидел его первым и оттолкнул Неллу. Одной рукой он прикрывал свое мужское достоинство, другой подтягивал спущенные боксеры. Чтобы не смотреть на них обоих, Джетт уставился на выцветшее коричневое пятно на белом ковре, рядом с опрокинутым стаканчиком из-под кофе. На что оно больше похоже: на нос Томазо или на морского конька с горбатой спинкой?

Щелкнула застежка бюстгальтера… Следом пряжка ремня.

Пятно определенно больше походило на морского конька, чем на нос Тома. Он и раньше видел Неллу топлес (сзади), потому что она обычно лежала лицом вниз у открытого бассейна без верха купальника, чтобы загар не портили линии от бретелек. Но это было… не то.

– Ты же говорила, что свободна!

Брошенное обвинение заставило Джетта поднять голову и посмотреть на фальшивого Криса.

Нелла уже встала; на ней было только нижнее белье.

– Да, – сказала она, глядя на парня хищным взглядом. На Джетта она не смотрела. – Он шофер в нашей семье.

– И не стучится?

– У меня есть ключ, – сказал Джетт.

– Бро. – Парень покачал головой. – Стучаться надо всегда.

Джетт не усмехнулся в ответ, не бросил в его сторону сочувственный взгляд – ну что, бро, застукал я тебя, – чего этот парень явно ожидал просто потому, что они как мужчины примерно одного возраста, по всей видимости, должны были смотреть на жизнь одинаково. С голым торсом, в выгодном свете, лившемся из потолочного люка, дублер Криса выглядел не столь проигрышно в сравнении с оригиналом. Когда же он шагнул в сторону кухни и оказался под более ярким и резким светом флуоресцентных ламп, Джетт поймал промелькнувшее на его лице такое знакомое выражение неловкости.

Реакция людей на внешность Джетта была предсказуемой: они либо слишком пристально его разглядывали, либо отводили взгляд, внезапно заинтересовавшись кирпичной стеной или паркоматом. Очевидно, в их представлении это был социально приемлемый, вежливый вариант. Двойник Криса не стал исключением. Джетт чувствовал, как взгляд его голубых глаз, словно ледяной палец, скользит по рваному шраму на его лице.

«Что у тебя с лицом?» – моргнув и даже не став вынимать изо рта леденец, спросила Нелла в тот день на балконе поместья Барбарани. Теперь же ей пришлось схватить своего бойфренда за руку и буквально оттащить, чтобы он перестал пялиться.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила она, поворачиваясь к Джетту.

Он свирепо посмотрел на нее.

– Надень что-нибудь. – Он отшвырнул ногой кожаную куртку, которая, судя по размеру, принадлежала гостю, и поднял серебристое платье длиной с кухонное полотенце. Ощущение было такое, словно между пальцами течет прохладная речная вода.

Джетт бросил ей платье.

Ну ладно, в нее.

– Что случилось в последний раз, когда ты пытался указывать мне, что делать? – Нелла сердито швырнула платье в него, но оно, не достигнув цели, упало на пол между ними, прямо на коричневое пятно, которое рассматривал Джетт.

Его накрыло еще одно воспоминание. Похороны Джованни. Нелла, пьяная в стельку, пытается отобрать микрофон у своего брата. Ей так хочется выплеснуть те чувства к покойнику, что копились долгих тридцать три года.

Джетт тогда обнял ее за талию и повел назад, в толпу людей с мрачными, испачканными тушью лицами. Она била его, кусала, пинала, плакала у него на груди, а потом, когда они отошли подальше, и он отпустил ее… Да… Все, что она хотела выкрикнуть в адрес лежащего в гробу Джованни, она обрушила на Джетта. Заявила, что больше не желает его видеть.

Вот тогда он видел ее в последний раз.

– Поверь мне, Нелла. – Джетт выбросил в мусорное ведро остатки лайма и начал загружать посудомоечную машину тарелками с засохшей коркой из макарон с сыром и коричневатым молоком с запахом шоколадных хлопьев. – Я хочу быть здесь не больше, чем ты хочешь меня здесь видеть.

– Это, – сказала она, протягивая дублеру Криса его бумажник, – невозможно.

– Мне что, уйти? – спросил гость, пряча под рубашкой чрезмерно накачанную грудь.

– Да, – хором ответили Нелла и Джетт, продолжая сверлить друг друга взглядом.

– Что ж… ладно… интересный был вечер, Антонелла. – Гость провел ладонью по блондинистым волосам. – Может, загляну еще как-нибудь в другой раз… вина попробовать?

Последние слова он произнес с ухмылкой, которую Джетт не понял.

– Может быть.

– Что-то не уловил, как тебя зовут, приятель. – Он протянул Джетту руку, не сводя пристального взгляда с его носа. Видишь, чувак? Посмотри, какой я крутой! Я с тобой! Смотрю прямо на твой уродливый шрам! А теперь позволь пожать тебе руку теми самыми пальцами, которыми я только что ублажал твою шефиню, и мы будем квиты, да?

– Джетт. Как самолет, – сказал Джетт, крепко пожимая протянутую руку.

Любитель вина сдавил сильнее.

– Виктор.

Нелла побледнела. Джетт был готов поспорить на свою машину, что она забыла имя гостя.

– Какой именно? – поинтересовался Джетт.

– А? – Виктор опустил руку и потянулся, чтобы поцеловать Неллу в висок. Нелла, все еще сверля взглядом Джетта, притянула его к себе и засунула язык ему в рот, а руки – под еще расстегнутую рубашку.

Джетт принялся складывать столовые приборы в серый пластиковый держатель.

Выпущенный наконец на волю, Виктор, пошатываясь, направился к двери. Глаза его сияли, губы распухли так, словно их покусали пчелы.

Прошла целая минута, прежде чем Нелла заговорила.

– Ты все испортил.

Джетт включил посудомоечную машину и теперь осматривал место преступления – лаунж-зону.

– Я думал, кто-то вломился. Дверь была открыта.

– Брось – я слышала, как ты вставлял ключ.

– И все же ты не остановилась. Я мог бы… – Он вовремя осекся.

– Я была так близка к оргазму. – Их пальцы почти соприкасались. – Ты мне все обломал.

Не отвечай. Не вступай в переговоры с Барбарани.

– Правда? – Джетт взял покрытую кукурузной крошкой коробку с чем-то мексиканским. – Значит, так ты выглядишь, когда вот-вот кончишь? А по-моему, больше походило на то, что он уронил ключ от своего гибридного «Приуса» и пытался найти его в твоем нижнем белье.

Джетт сунул коробку в фиолетовый пакет для мусора, обнадеживающе пахнущий лавандой.

Разгребая завалы хлама, он слышал, как выдвигаются и задвигаются кухонные ящики. Возможно, она искала самый острый разделочный нож.

– Ну так продолжи. – Голос ее прозвучал глухо, Джетт повернулся и едва не уронил мусорный пакет. Нелла, словно средневековым мечом, размахивала длинным вибратором цвета розовой жвачки. – Покажи мне, как это делается. Или я сделаю это сама.

Он сглотнул, сминая пустую упаковку от шоколадного печенья «Тим Тэмс», пока она не превратилась в крошечный шарик в его кулаке.

– Ты держишь свой вибратор на кухне?

– Это бытовая утварь. Там его место.

– Не очень-то гигиенично. – Глупый аргумент. На карантин следует закрыть апартаменты целиком.

– Ну?

Джетт вздохнул. Все, что он хотел ей сказать, давило на грудь, как будто он похоронил кого-то заживо в гробу из собственных ребер.

– Одевайся, Нелла.

Она сглотнула, отрывая взгляд от сжимающего «Тим Тэмс» кулака и переводя его на лицо, которое, как знал Джетт, всех и всегда будет только разочаровывать. Нелла знала его достаточно долго, чтобы не вздрагивать при виде шрама. Но всякий раз, когда она так смотрела на него, живущий в нем азартный игрок поднимал свою пьяную голову.