— Вертолёт как-то несолидно!

— Хо! Скажешь тоже, «несолидно»! Так прикажи «атэшку» подвесить…, для солидности [37].

Скопин прикусил губу:

— А ведь верно, с вертолёта можно пассивную гидроантенну опустить, и следить за подлодкой практически онлайн, а бритты будут ни сном, ни духом. С лётчиками Забиркина пошлём, он у нас полиглот.

Отыскав взглядом матроса, прослушивающего эфир, крикнул:

— Эй! Студент! Ты говорил, испанский знаешь?

— Так точно! — Тот хоть и сидел в наушниках, пожирал начальство глазами, и среагировал сразу.

— Сдавай вахту и отдыхать. Но чтобы через восемь часов был как штык.

Скопин снова взглянул на штурмана:

— Ну, давай Виктор Алексеевич, время нам известно, курс и скорость просчитай, чтобы выйти в точку тютелька в тютельку, — и уже с довольной улыбкой, — а торпеду прикажу повесть. Не сомневайся.

Расчёты штурманская боевая часть выдала быстро — до условной точки была прорва времени и всего лишь 60 миль. Можно было ползти, вытянув позади хвост пассивной антенны.

«Молодец штурман. Вариант с вертолётом куда как лучше: и курс пройдёт дальше от 200-мильной зоны, и времени на обдумывание будет больше. А на остальное? Поглядим»!

Отдав распоряжение по курсу и скорости, Скопин посетил медблок.

Терентьеву вкололи обезболивающее и снотворное, поэтому поговорить с ним не удалось.

«Восемь, десять часов сна и покоя»!

С категоричным начальником медицинской службы капитаном Пономарёвым старший помощник спорить не стал.

В ходовой рубке обычная деловая рабочая обстановка. Вахтенный доложился — всё спокойно.

«Конечно, ребята переживают. Конечно, задаются вопросом «а что будет?». Конечно, надо с экипажем по «громкой» поговорить. Но да ладно! Пусть уж как Терентьев оклемается — сам объясняет. До того слухи перебродят и улягутся. Спокойней будет. А пока командиры должны сохранять вид загадочный и бравый, дескать, знают что делать»!

Взглянул по курсу, так и не утратив в повседневности службы восхищения картины подминаемого под форштевень крейсера океана, выстреливавшего пенные брызги от бортов. Барометр падал, и волны достигали едва ли не восьми метров в высоту, дорвавшись заливать палубу.

«Вот они, их хвалённые «неистовые пятидесятые [38]»!

Оглядываясь вокруг радарами, щупая воду гидроакустиками, крейсер выписывал противолодочный зигзаг, наверняка устаревший манёвр в веке самонаводящихся торпед и высокоточных ракет.

«Но мы-то знаем! Англы потопили этот «Бельграно» за пределами 200-мильной зоны, да ещё и обычными торпедами! Может у них тут помимо многоцелевой «Конкерор» ещё какие подлодки скрытничают. Потому — нафик-нафик! И противолодочный зигзаг и пассивный ГАС тянуть будем, благо спешить пока некуда.

Ещё надо переговорить с лётчиками и сочинить историю для упрямого аргентинского капитана».

Скопин не удивился, что назвал капитана крейсера «Генерал Бельграно» упрямым.

«Прав штурман, не поверит просто так этот…, как там его, — он снова нырнул в память ноутбука, — капитан Эктор Бонзо или Гектор Бонсо», хрен поймёшь!

Топая по коридорам и трапам на корму, Скопин тяжело рассуждал, возвращаясь к своему первому «неспроста»:

«Эй, ты там! Бородатый с нимбом, ты чего затеял-то?! Что за провокация по сопоставимости? Наше «железо» [39] восьмидесятых годов постройки, и перенос в 1982! И не куда-нибудь, а в южные широты, поближе к Фолклендам, где происходит реальная заваруха»!

Вдруг его ослепила мысль, что при правильном раскладе, их «Орлан» и в одиночку практически порвёт всю эту разношерстную английскую армаду [40]!

«Одних «гранитов» хватит, что б перетопить все их «гермесы», «инвинсиблы», вкупе с картонными «шефилдами», не говоря уж о гражданских переделках типа «Атлантик Конвейер» [41]. Конечно, сложно будет без целеуказания…, но решаемо! С помощью тех же дальних БЛА [42]. И останутся самой весомой проблемой лишь подлодки.

А если всё неспроста и у нас не будет иного выбора, кроме как ввязаться в драку? Не стоит ли сделать упреждающий осторожный шаг? Как говорится, признак прозорливости ума — уметь прокладывать варианты и цепочки будущего.

И командир слёг, отложив до срока свою, как ни крути, рассудительность и властное решение. И я…, правильно ли поступаю я?

Я!

Я бегу по самой кромочке, где вода накатывается на песок. Ветер распугал всех рыбаков. Берег пустой. Никого. Прибоем накидало ракушечник и мёртвую рыбу. Только чайки, да вездесущие городские ворóны кружат, падкие на эту дохлятину. И даже одинокий голубь примазался к трапезе.

И думаю: вот и меня так — выбросит прибой времени на берег бытия, где буду лежать никому ненужный. И людей никого. И вскоре наглые чайки и вóроны будут драться за мои глаза — кто выклюет. И даже этот голубь — птица мира, блин….

Почему-то было страшно не умереть, а именно вот так — валяться, когда-то живым, полным здоровья, а теперь безвольным мёртвым телом.

Но что это я? Никто в авантюры и не лезет. Проинформируем «аргентинца» и бежать, бежать домой! Гордо вспенивая океан!

Остаются ещё варианты попытаться наладить связь с военно-морским командованием СССР, не покидая района Фолклендов.

Где-то близ островов рыбалит стая польских и советских траулеров (около 25-ти судов), среди которых, замаскировав надстройками мощные радары, один наш разведывательный вояка. Что разумно — было бы глупо упустить возможность не собрать данные и не поучиться на чужой драке. Но поди найди их. А вот ситуация с «Бельграно» даёт более чёткую хронологию и привязку по координатам.

Если «Конкерор» всё же топит «аргентинца», тогда, по-моему, 5 мая в зону поиска должны подойти траулер-рыбзавод «Белокаменск» и такой же «Жуковский» [43]. У них есть выход на рыбное министерство СССР (шифрограммы те им слали регулярно), а это ещё одна возможность связи с Москвой.

Минус — в этом районе будет не протолкнуться от самолётов и спасательных кораблей. В том числе и британских самолётов разведчиков. Англы естественно будут в бешенстве, если обнаружат у себя под носом в зоне конфликта нашего громилу «Орлана».

Вот только сомнения — не спутаем ли мы карты политике партии, блин? Союз-то так и не ввязался в Фолклендский конфликт. Представляю: рыбаки связываются с Министерством рыбного хозяйства, те с МИДом, МИД с главкомом ВМФ, а тот в ахере — единственный «Орлан» («Киров») у причальной стенки в Североморске».

Старпом недобро усмехнулся, останавливаясь. Машинально ответив на приветствие вытянувшегося матроса, он удивился, что за размышлениями уже пришёл.

С ребятами из полётной группы Скопин дружил. Целостные и разносторонние. С такими и в разведку, и горы свернуть, и как с мужиками в гараже, по-простецки крепко выпить под неприхотливую закуску…, прямо в ангаре, устроившись на принайтовленных зиповских ящиках [44]. И поговорить знамо дело.

Естественно поговорили. Обсудили ситуацию в целом и возможные ходы.

— Загнул, загнул — «перетопить всех бриттов», — легкомысленно улыбался майор Харебов, командир экипажа машины под номером 37, - я ещё понимаю авианосцы, а эсминцы «граниты» просто насквозь прошьют! Вот если бы их фрегатики в рядок поставить, что б сразу одной ракетой пяток продырявить. Ха! Щю-ю-ютка! Хотя на млечёвку у нас летающих железяк с избытком….