Всем гостям кроме самодержца - за пятьдесят. Пожалуй, самый… неприступный (именно это слово быстрей пришло на ум), самый неприступный, как броненосец - это Рожественский. Лицо немного одутловатое, но весь такой - благородная осанка и всё что этому сопутствует.

Дубасов чуть улыбается из-под своих кайзеровских усов, как кот над мышей - у него фора, он тут уже был, освоился.

Ширинкин, как и Дубасов - без бороды, но с небольшими усами. С виду добродушный, в меру полноватый, глаза с хитринкой, но ни на ком не задерживаются - смотрит за всеми сразу. Сказано - начальник охраны. Его фельдфебели остались за дверью - эдакие… здоровенные крепкие усачи.

Волков тоже хотел пару своих крепышей включить в караул, но капитан не одобрил.

- Нехрен тут яйцами меряться. Нам на своём судне остерегаться нечего.

Сам Романов посвежел, сошли мешки под глазами, усы расправил, привёл в порядок свою пролезшую местами щетину (во время перехода на "Скуратове" так качало, что никто не рискнул подбриваться опасной бритвой). И восседал, ненавязчиво разглядывая интерьер, совершенно одобрительно щурясь на герб России, висящий на стене.

Оказывается, мелькнувшей буквально минуты на три медички с таблетками он не забыл. Напрямую о ней не стал интересоваться, лишь сторонне заметил:

- У вас на борту есть и женщины….

"Каков хитрец", - догадался Черто #769;в, отвечая.

Романов сделал какие-то свои умозаключения и посочувствовал:

- Наверное у вас там остались жёны…. Тяжело?

- Лично я не женат.

- Как же так? Вы уходите в море… приятно, когда ждут на берегу.

- В море. Во льды. Бывает и на полгода. И зачем мне это: волноваться, чтобы с ней ничего не случилось, или переживать, что это случится с её согласия.

Его Величество припух обдумывая.

А в целом, от обеда Черто #769;в ничего не ждал, в смысле, серьёзных разговоров.

Так в принципе почти и вышло - ненавязчивые вопросы "у вас общий котёл с командой или…?". "Сухая заморозка? А это как?". "А где у вас курительная комната? Не угостите сигаретой из грядущего?" - папиросы царя-Николая оказалось совсем отсырели.

А ещё незначительные комментарии блюд - заурядный "советский оливье" заинтересовал неожиданным подбором ингредиентов.

А еда - обычный бы обед (суп, второе, салат, фрукты, коньяк - к спиртному они благосклонно, как за здрасте), но видимо пиетет перед монаршей особой не миновал и шеф-повара. Тот достал что-то из своих запасников - подразнообразив стол, украсив блюда, разложив приборы как истинный ресторатор.

Черто #769;в знал, что его помощники (ещё с военных училищ) всему этому этикету (с вилками, ложками) были научены. Да и сам он…. Но вероятно делали что-то не так, судя по быстрым переглядам оппонентов.

Тем неожиданней было замечание Величества, показавшее, что он всё подмечает, обдумывает и делает свои выводы:

- Когда сходятся люди незнакомые друг другу, следует проявлять деликатность, допуская скидку на традиции и нравы.

Произнёс он это, ни на кого не глядя, вроде бы и ни для кого, но как-то по-особенному, дав понять, что свита, свитой, а главный тут он.

И ещё…, чуть погодя вставит своё веское:

- Всегда существует конфликт отцов и детей. Я вот только сейчас стал понимать устремления своего отца - государя Александра III. Хоть всегда продолжал и буду следовать его заветам.

Черто #769;в сразу понял намёк - им живущим в конце 19 начале 20 будет очень сложно, если немыслимо принять правила 21 века.

Был ещё момент, когда Черто #769;в думал, что его кондратий хватит.

Все уже так… подъели, подпили, единой беседы уже не вели.

Словно улучив момент, император обратился непосредственно к капитану:

- Фёдор Васильевич говорит, что ваше судно рассчитано на переоборудование во вспомогательный крейсер по военному времени?

- Да, это так, - непринуждённо ответил капитан, - но это было бы нецелесообразным в сложившейся ситуации. У нас другая ответственность….

- Военная служба освобождает от чувства личной ответственности, - и поглядел испытывающим взглядом, по птичьи склонив голову, - и здесь, в суровых льдах, могут оказаться противники.

На миг Андрей Анатольевич похолодел, подняв к лицу бокал, делая вид, что пьёт, чтобы монарх не видел его переменившегося лица #769;.

"Мать моя женщина! Что он хочет этим сказать? Они каким-то образом узнали о расстреле англо-норвежцев, что устроили морпехи старлея? Неужели было два судна? Свидетели? Или кто-то всё же ушёл"?

Сердце бу #769;хнуло всего один раз, влив в зазвеневший мозг очередную порцию…, секунда, две и Черто #769;в с водопадным облегчением сообразил:

"Да это ж намёк! Проба пера по предложению пойти в подданство! Вот дурень я старый"!

Потом, в промежутке, лейтенант Волков подметит не без уважения, заметно сменив своё мнение о самодержце:

- А ампиратор-то - тихушник. Но с подковыркой.

Улучив момент, шепнёт и Шпаковский:

- Сложно.

С этим мнением будет согласен и капитан.

"Действительно, не прост. Ожидали мягкого, смотрящего в рот на великие откровения, а приехал…, однозначно наполненный определённым, скрытым смыслом. Так и хочется огласить с бессмертно-гайдаевским прищуром: "царь не настоящий!".

Андрей Анатольевич не считал себя великим психологом, но по должности ему приходится разбираться в людях.

Он давно уже понял, что в больших коллективах, когда у людей разное воспитание и взгляды на жизнь, быть просто по-мужски прямым и искренним не всегда достаточно.

Что он видел сейчас?

"Я-то думал: как сложно с Дубасовым, ан нет. Вон Рожественский совершенно закрытый тип. Конечно, ему не очень радостно - просрал эскадру, проиграл сражение. Но видимо царь по-прежнему ему доверяет, раз взял с собой.

А теперь он (Рожественский) сидит с такой рожей, словно это мы виноваты в Цусиме, коль именно мы принесли эту дурную весть. А то не удивлюсь, что и вовсе не верит. Упёртый же наверняка. Типа приехали гады, оклеветали его такого расчудесного. Впрочем, может я и ошибаюсь. Не расспросишь же….

Но самым непростым, я уже вижу, оказался Николай. Эти его недомолвки и прощупывания смахивают на… "дворцовые интриги", будь я проклят. И на кой нам это надо - соблюдать такие вычурные политесы. Блин, и ведь не скажешь, хлопнув по рюмахе и по плечу самодержца: "а давайте по-простому. Ага по-нашенски, по-бразильски!" Не поймут-с".

Чуть погодя, когда у него появилось время, Черто #769;в попытался упорядочить свои мысли, пробуя просчитать различные ситуации. Что-то, отложив в "отдельную папку", что-то отставив на "рабочем столе" на виду, отделяя зрелое от преждевременного, нужное сейчас и возможное потом.

А когда его понесло, удивлялся величию человеческого разнообразия мыслевариантов.

"Так и руку Бога почувствуешь на себе, помня о его подарке выбора.

Х-х! Вот только не стоит усложнять. Всё наверняка окажется прозаичней".

Сейчас же его снова прервал царь - обед плавно подходил к концу, в уши фоном вливался разговор самодержца с начальником безопасности судна.

- Вы хотели бы посмотреть ледокол на ходу?

- О, полноте. Нет нужды, я верю Дубасову. А вот летающая машина. Крайне любопытно. Обяжете. Насколько это безопасно?

Последний вопрос императора уже предназначался капитану и Черто #769;в, выгребая из своих дум, ответил немного невпопад:

- Да конечно. Вертолёт уже готов к полёту.

Финальным аккордом застолья была блажь начальника безопасности всё из той же серии "удивить, поразить". Капитан одобрил - вполне в пафосе предков.