— Нет, твою мать, велосипеды! Конечно танки! Ни вертолёты, ни мы их не видели в тепловом спектре.

— Хорошо замаскировались, — без особого энтузиазма предположили на том конце соединения, — а движки успели остыть?!

— Чёрта с два! Разведка докладывала, что они час назад катались по городу. Не успели бы они охладить свои дизеля. Что-то я не пойму — техника у них древняя, вооружены они всяким старьём, но при этом слишком осведомлены и поразительно знают, что и как правильно делать.

— Сэр, — обратился встревоженный наводчик, — мы тут торчим у всех на виду, нас совсем оставили без прикрытия.

— Ах, ты…, — опомнился командир. Схватив переговорное устройство, щёлкнув тумблером на передачу, запросил командование. Ответ пришёл незамедлительно:

— «Дракула пять-ноль», передовые части попали в тщательно подготовленные засады. Имеются потери. Вы остались без пехотной поддержки! Рекомендуем отход на исходные позиции. Как поняли?

— Понял вас, выполняю.

— Сэр, — снова подал голос наводчик, — впереди.

— Что там, — майор прильнул к перископу.

Впереди раздались выстрелы, показалась бешено летящий по дороге, отчаянно лавирующий между разбросанных обломков, легковой автомобиль. Машину явно обстреливали из стрелкового оружия — пули заметно высекали искры из асфальта, но она ловко уходила от попаданий. Из заднего окна салона торчал, развивающийся американский флаг.

— Американцы, — воскликнул наводчик, — гражданские!

— Вижу, — коротко бросил майор. Он тоже заметил трепыхающуюся звёздно-полосатую тряпицу. Машина ревела мотором и была уже совсем близко. Майора почему-то смущал этот торчащий флаг. Он успел разглядеть только одного человека в салоне — водителя, когда автомобиль вдруг вильнул в сторону танка и врезался ему прямо в передок.

«Булыжник» на гусеницах даже не качнуло. Японский солдат-камикадзе, управлявший автомобилем не успел привести в действие взрыватели, мощного единого удара не получилось — покорёженный «Шевроле» разметало запоздалыми детонациями фугасов, а на танк даже не перекинулся огонь.

— Сдай чуть назад от этой «зажигалки», — быстро среагировал майор. Фрост первым делом хотел удостовериться, что удар камикадзе не повредил топливные баки, расположенные в передней части танка. В худшем случае это грозило потерей машины. Опять же — это он знал по опыту боевых действий в Ираке.

Но механик-водитель браво рапортовал: «слева, справа — норма», и тут же, уныло добавил:

— Сэр, по-моему, у нас полетели передние торсионы и гидроамортизаторы.

Майор Фрост даже не успел выругаться, потянувшись к переговорному устройству, желая доложить в оперативный штаб о своих проблемах.

В тот же миг из ближайших окон в американские танки ударили не меньше двадцати кумулятивных гранат. Неопытность обращения с РПГ-7 японцы компенсировали количеством и одним немаловажным качествам — минимальной дистанцией и удобными ракурсами обстрела (корма, борт и крыша башни). И не важно, что проснувшиеся пулемёты на башнях собрали свою мстительную жатву — ошмаленные танкисты, выпрыгивая из горящих машин, уже сами ловили различными частями тела свинец.

Майор Суганами в очередной раз вылез через задний люк машины и критически осмотрел маскировку самоходки. «Хо-ни» загнали с задней стороны дома, проламывая стенки хрупкой американской постройки. При этом чтобы сверху не рухнул второй этаж и крыша, солдаты второпях подставляли под несущие балки подпорки. С виду фасад дома оставался неизменным, удалось даже сохранить целыми окна. Дизель самоходного орудия заглушили, а на двигательный отсек накидали толстый слой какого-то тряпья, предварительно обильно смочив его холодной водой.

Майор осторожно поднялся по шатающейся лестнице на второй этаж и выглянул наружу — неподалёку должны были рассредоточиться в засаде ещё два танка, но лишь присмотревшись, Суганами увидел одну из замаскированных машин.

Остатки батальонов генерал-майора Тадаси Сумиёси переподчинили штабу 17-й армии, соединив с силами полковника Накагумы. Майор Суганами даже лично видел руководящего обороной генерала, но основные консультации и рекомендации отдавал какой-то молодой подполковник из штаба генерала Хиякутаке. Подполковник коротко и непонятно объяснял про американские системы обнаружения по термальному следу, и приказал в минимальные сроки остудить разгорячённый металл двигательного отсека. Собственно майор Суганами и сам имел какое-то представление обо всех этих современных хитростях, но с некоторым сомнением смотрел на влажные одеяла, лежащие на броне самоходки. Бак «Хо-ни» залили под завязку, а боекомплект пополнили лишь на треть и то в основном фугасными снарядами.

Грузовик, подвёзший снаряды не успел отъехать даже сотни метров — ухнуло, полыхнуло, полетели куски в разные стороны, по дороге запрыгало мячиком оторванное колесо, костром взвился бензин, занялись огнём покрышки и деревянный кузов.

Сигнала тревоги не было — в небе и так постоянно гудели высотные самолёты противника, с юга уже доносились орудийные раскаты и приглушённый гул приближающейся американской техники.

Подкатил средний «Чи-ну» и встал, укрывшись за горящей машиной. Набежали солдаты под руководством офицера, маскируя танк. Снова появился генерал-майор Тадаси Сумиёси и десяток солдат, вооружённых трофейными переносными гранатомётами. Сопровождавший его подполковник, оценивая позицию, подозвал Суганами и, указав в сторону широкой улицы, стал коротко объяснять задачу:

— Бронебойные снаряды есть?

— Так точно, орудие заряжено, — кивнул майор.

— Отставить, зарядить фугасным зарядом, — он поправил кепи и мельком взглянул на часы, — американцы идут колонной, будут здесь ориентировочно через сорок минут, во главе тяжело бронированная техника — «Абрамсы», этих в лоб не взять. Ваша задача выбить пехоту, а там уже наши гранатометчики вступят.

— Наши действия после того как мы себя демаскируем? — Спросил майор.

— Действия? — Переспросил полковник, доставая сигарету. Он нервно крутил колёсико зажигалки, но та никак не хотела выдавать пламя. Наконец раскурив сигарету, полковник выдохнул дым, и словно что-то вспомнив, тут же бросил сигарету на пол и быстро растоптал её, — тепловые сонары американцев запросто усекут огонёк сигареты, поэтому, строжайше запретите солдатам курить или разжигать огонь. А по поводу действий? Вы главное пехоту сбейте, а дальше, если на ходу останетесь — у вас и манёвр и орудие. Действуйте по обстановке.

Позиция у Суганами была хорошо замаскирована, но обзор оставлял желать лучшего. Сколько не вглядывался майор в уходящую прямой линией, теряющуюся в дыму дорогу, «американец» первый показал себя выстрелом. Впереди блеснул сноп пламени, ударная волна раздвинула пелену дыма, и майор увидел американскую громилу с торчащим стволом, ленивым курильщиком выдыхающим остатки порохового дыма.

Майору некогда было смотреть, куда метили американцы, он глядел — идут ли за американской техникой пехотинцы. Дым совершенно не позволял на таком расстоянии в дыму что-либо увидеть, даже такой здоровенный «чемодан», как «Абрамс» уже совершенно пропал с поля зрения. Ругнувшись, майор решил произвести выстрел наобум по последнему ориентиру. По его разумению — не могли американцы идти без пехотного прикрытия.

Он заскочил в машину, приказав заводить двигатель. В замкнутом помещении звук работы дизеля отражался от стен и мгновенно наполнил убежище самоходного орудия рокотом и вонью выхлопа. «Хо-ни» подалась вперёд, высовывая дуло. По горизонту орудие могло навестись с отклонением в 20 градусов, но Суганами гаркнул водителю — лязгнула правая гусеница, доворачивая машину, майор сам выцеливал орудие.

Едва долбануло по ушам звуком выстрела, пропала напрочь видимость. Самоходку завалило рухнувшими конструкциями дома, в рубку через смотровые щели и неплотно закрывающиеся задние створки потянулись клубы пыли.

Майор даже не знал, удалось ли ему поразить пехотинцев противника, а свою задачу он собирался выполнить любой ценой. Взревев, машина дёрнулась вперёд и застряла. Быстро сообразив, Суганами приказал сдавать назад — дело пошло лучше. Самоходка пятясь, крушила как картон стенки, а впереди что-то грохнуло, стукнуло, громко забарабанило по броне, но по-прежнему ничего не было видно. Покрытая толстым слоем строительной пыли, ссыпающейся, стекающей с машины словно вода, «Хо-ни» выползла на свободу.