Тот потер переносицу, словно стараясь избавиться от головной боли.

– Я скоро дам тебе ответ. – Ответил как-то резко, поднимая холодный взгляд. Молния яркой вспышкой осветила его лицо, а затем раздался такой оглушительный раскат грома, словно разряд попал прямиком в хижину. Стеклянные стаканы зазвенели на столе, им в такт вибрировали мои нервы. С каким-то надрывным скрипом за окном начало падать дерево.

– Завтра. – Потребовала я срывающимся от эмоций голосом. Тяжело мне давалась эта насмешливая маска: каждый день наедине с любым Эйденом – все равно что танцы на острие ножа.

Постояла несколько секунд, тщетно ожидая ответа, но Эйден на меня даже не смотрел. А следующим днем он попросту уехал, оставив пропитание и воду и избавив от своей сомнительной компании. Вернулся лишь ночью, почти бесшумно, словно вор, старающийся не разбудить сторожевого пса. Лег на свою кровать и почти сразу уснул… либо очень хорошо притворился.

Раздраженно вздохнув, я последовала его примеру, твердо пообещав себе, что начну донимать его с самого утра. Но и на второй день ситуация повторилась: едва я открыла глаза, то поняла, что нахожусь в убежище одна. Если бы не ночные бдения, я бы и вовсе решила, что Эйден не возвращался. Или он и не приходил, а то был сон? Я уже и сама не была уверена.

Я потратила весь день, осматривая хижину, в попытках найти хоть что-то полезное или ценное. Судя по всему, Эйден не был сентиментален – ни милых сердцу безделушек, ни трогательных писем, ни портретов родственников среди пожелтевших страниц книг.

Ничего, что могло пролить свет на него, как на человека.

– Не очень-то и хотелось! – Раздраженно процедила я, пиная письменный стол – единственный, что стоял в этой комнате. Как будто делать мне больше нечего, как пытаться разобраться в его помыслах и мотивах. Сам все расскажет: не он ли мне говорил, что тайн между нами больше не будет?

Эйден вернулся поздним вечером, когда я уже собиралась спать. Разговор, который я вновь попыталась начать, так и застрял в горле.

Мне хотелось думать, что без его присутствия мне было легче, но по факту я целый день только и занималась тем, что ждала появления своего палача. Эти эмоции вызывали глухое раздражение. Может, Эйден того и добивался, оставляя меня одну в момент, когда я так настойчиво пыталась добиться правды? Заставлял мои мысли вновь и вновь крутиться вокруг незаконченных фраз и неотвеченных вопросов?

Единственный способ сорваться с этого крючка — перестать зависеть от его решений и продумать собственный план. Ты знаешь, где ключ, Ассия, тебе лишь нужно его достать.

Я посмотрела на мирно сопящее тело в дальнем углу комнаты. Моя цепь все еще ослаблена до предела, и как я не раз убеждалась днем, до его кровати точно достает.

Ладони вдруг стали холодными и влажными, когда я поняла, что именно собираюсь сделать. И какая расплата может ждать меня в случае неудачи.

“Плохая идея, очень плохая идея, Ассия.” – Твердила я сама себя, но уже через несколько мгновений плавно села на кровати, стараясь не греметь цепью.

– Не спится, Ассия? – Раздался его спокойный голос в темноте. Он предостерегал от необдуманных решений, что зудели у меня на кончиках пальцев. Я была готова поспорить, что еще мгновение назад он спал, но затем остро отреагировал на мои намерения.

– А тебе? – Вкрадчивым голосом спросила я. Эйден не ответил, но через несколько мгновений я вновь услышала глубокое размеренное дыхание. Как можно незаметнее выдохнула, порадовавшись, что ночное приключение провалилось еще до начала. Ведь Эйден мог бы притвориться, что спит. Поймать меня с поличным, чтобы потом…

А, собственно, что он еще может сделать?

Предаваясь мыслям, я то и дело проваливалась в тревожный сон, длившийся бесконечно до самого утра. Как ни странно, разбитой после такой ночи я себя не чувствовала. Даже наоборот, внутри зрела отчаянная решимость переломить ход событий – и именно она заставляла мое тело подрагивать в нетерпении.

Как такового плана у меня не было — я просто отдалась интуиции. Она твердила: необходимо вывести Эйдена из равновесия.

Если и были у меня какие-то особые навыки, то этот стоял на первом месте.

На этот раз Эйден остался дома, если эту хибару вообще можно так назвать. Я старательно нервировала его своим пристальным взглядом, и если в самом начале Эйден попросту не обращал на меня внимания, увлеченный написанием писем, то ближе к вечеру уже не мог его игнорировать.

– Ты что-то хотела, Ассия? – Спросил он, наконец, потирая затекшие плечи.

– Ну раз ты сам спросил… — протянула я, делая вид, что это была игра в гляделки не была направлена на привлечение его внимания. – То помыться хочу. Помнится, ты мне обещал теплую воду.

Мы одновременно посмотрели в окно, на покрапывающий дождь, что грозил перерасти в ливень в любую секунду.

– Хорошо. – Неожиданно быстро согласился он с каким-то даже облегчением. Словно ожидал услышать нечто другое. Хотя, разумеется, так и оно и было! Мы же так и не закончили обсуждать, что ждет меня дальше – точнее, не закончила я, а он даже не начал. Ничего, Эйден, я подожду, не переживай.

На моей половине жилище появилась та самая кадка, в которой я имела “счастье” освежиться несколько дней назад. Эйдену пришлось сделать несколько заходов под дождем, чтобы наполнить ее холодной ключевой водой. Мокрая ткань его рубашки облепила тело, влажные волосы падали на глаза, и я впервые за все время нахождения в этом времени почувствовала отголоски той тяги, что испытывала к младшему принцу.

Что ж, так даже лучше. В конце концов, в этом и есть суть ведьмы: порочность, беспринципность, следование своим целям, используя любые средства. Правда, есть одна проблема: у Эйдена тот же самый набор, с той лишь разницей, что он прячет их под маской добродетели.

Или не прячет? Раз все это время так открыто их мне демонстрировал. А весь этот ореол благородства предназначен другим: подданным, невесте, отцу. Кто я такая, чтобы удостоиться подобной чести?

Или он считает, что честь – это видеть его настоящее лицо?

Артефакт нагрева оказался на дне моей импровизированной ванной. Руна зажглась красным, притягивая взгляд. Дождавшись, когда вода нагреется, я положила его в ведро по соседству – этой водой я намеревалась ополоснуться. Правда, пока я с трудом представляла, как можно это сделать, не устроив в хижине потоп.

Впрочем, неважно. Если план удастся, то меня тут уже не будет.

Сделав медленный выдох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, я принялась стягивать с себя платье. Судя по шагам, Эйден ушел на свою половину – мельком обернувшись в его сторону, я увидела лишь обнаженную спину и скользящее по ней грубое полотенце, что впитывало уличную влагу.

Вид мне понравился и придал смелости. Я аккуратно залезла в кадку, усаживаясь ягодицами на пятки. Вода доходила до середины бедер – не сравнить с роскошными ванными, что я использовала в родном или королевском замке. Тем не менее если сравнить условия моего пребывания с теми, что были предложены в самом начале… я поморщилась, прогоняя ненужные воспоминания. Они мне сейчас точно ничем не помогут.

Мылась я медленно, размазывая по телу скользкую белую пену. Расстраивало одно: Эйден на меня даже не смотрел, всецело отдавшись прочтению одной из книг, что хранились у него под кроватью. Видела я их – скукота смертная: чьи-то трактаты по философии, экономике и управлению. Хотя судя по тому, как редко перелистывались страницы, легкий плеск воды и звяканье цепи о деревянный бортик отвлекали принца намного сильнее, чем ему бы хотелось.

Но недостаточно, раз я даже мимолетного взгляда так и не удостоилась. Пора начать играть на том, что ему действительно дорого.