Другого способа связаться с ней у него не было. Телефона, который ей дал Теон, у нее не было. И если он не явится лично на порог королевства Лорда Ахаза, он ее не увидит, не говоря уже о разговоре. Теон вечно лез напролом, врываясь в само пространство, которым она дышала, но она хотя бы разговаривала с ним.

Сбросив остатки одежды, он прошел по короткому коридору, который выводил на выступ скалы над горами Озул. Это место было надежно скрыто, а если бы кто-то и умудрился его найти, Лука отвалил баснословные деньги Lilura Inquest за охранные чары.

Со вспышкой бледно-голубого света он принял облик дракона. Чешуя замерцала, когда он размял шею и крылья. Он не перекидывался уже несколько недель. Когти скрежетнули по камню, когда он подошел к краю, но все, о чем он мог думать — это выражение лица Тессы, когда она впервые увидела его в этой форме. Изумление и восторг отразились в ее чертах, когда она протянула руку и провела по его чешуе. Ее пальцы были нежными и прохладными на фоне его раскаленной кожи.

Лука мотнул головой, пытаясь отогнать воспоминание, прежде чем прыгнуть в темнеющее небо.

Он стоял в центре Рокмура, столицы Королевства Ариуса, посреди кровавой бойни.

Повсюду лежали тела. Улицы окрасились в алый, воздух полнился криками умирающих. Между ними скользили призраки с золотым оружием в руках, заставляя крики замолкнуть навсегда. Лука никогда не участвовал в войне, но он понимал — это она и есть. Это была битва, и одна сторона потерпела сокрушительное поражение, потому что на земле лежали не воины. Это были обычные представители Наследия: мужчины, женщины и дети.

И в самом центре этого кошмара стояла Тесса.

Она была самим воплощением ярости, сжимая в руке собственный золотой меч, кровь на лезвии которого зловеще поблескивала. Она выглядела так же, как в тот день, когда он нашел ее неистово наносящей удары стрелой. Брызги крови были на ее лице и волосах. В ней не осталось ничего от той девушки, которую они нашли в Пантеоне несколько месяцев назад. На ее лице застыл лишь холодный гнев и злоба, когда она присела рядом с одним из умирающих.

Ни жалости, ни милосердия.

Она что-то тихо сказала ему, прежде чем из вспышки света выхватить золотой кинжал и вонзить его несчастному в грудь. Следом ударила ее сила. Дуги трещащего света заставили мужчину закричать, выгибаясь на земле.

Наступившая тишина была оглушительной, но благодаря обостренному слуху он смог разобрать тихие разговоры.

Лука сменил фокус, его зрачки превратились в вертикальные щели, позволяя видеть дальше и четче, когда одна из призрачных фигур подплыла ближе к Тессе. Только тогда он понял, что это не совсем призраки. Существо протянуло руку и перекинуло волосы Тессы через плечо. Лука подавил рычание, поднявшееся в груди. Его внутренний дракон оскалился на любого, кто смел прикасаться к ней.

— Вы довольны, моя госпожа? — спросила фигура ледяным, жутким голосом.

Тесса даже не вздрогнула, будто привыкла общаться с ними.

— Это то, что должно быть сделано, — бесцветно ответила Тесса, обводя фиолетовым глазами хаос вокруг.

— Этот мир — ваш, моя госпожа, — пропело существо, кружа вокруг нее.

Где были ее волки?

— Этот мир принадлежит Рордану, не мне! — ответила она, убирая меч в ножны за спиной, и золото тускло блеснуло в хмуром свете дня. — Я не хочу иметь ничего общего с этим проклятым богами миром.

— Вы хотите домой? — спросило существо.

— У меня нет дома.

— Но он есть, моя госпожа, и там вам будут рады, — промурлыкало оно, проводя призрачной рукой по ее пояснице.

И вот этого прикосновения Лука выдержать уже не смог. Из его горда тут же вырвалось рычание.

Фиолетовые глаза метнулись к нему. Казалось, она была единственной, кто его услышал. Существа не отреагировали, мертвецы не шелохнулись. Но ее глаза сузились, и даже отсюда он видел вспыхивающие в них молнии. Она склонила голову набок, все еще сжимая в руке золотой кинжал.

Она была гребанным, зловещим и прекрасным видением.

Золотистые волосы струились вокруг нее, все ее существо гудело от едва заметного свечения. На ней было белое платье с глубоким вырезом, доходящее до босых ног, с высокими разрезами по бокам. На торсе были закреплены какие-то кожаные доспехи, на предплечьях виднелись наручи. И все это было забрызгано кровью. Она выглядела так, будто сошла со страниц легенд другого мира, стоя посреди руин.

Собственно, она выглядела как иная версия Аурион. Только с клинками вместо стрел и светом вместо тьмы.

— Тебя здесь быть не должно, — прошипел чей-то голос за миг до того, как одно из существ дернуло его назад.

Лука резко развернулся и обнаружил у своего горла золотой кинжал. Рядом с призрачным созданием стояла женщина. Должно быть, это и были те самые Охотники, о которых предупреждал Тристин. Женщина была красива той пугающей красотой, от которой стынет кровь. Высокая и гибкая, с иссиня-черными волосами, резко контрастирующими с бледной кожей. Волосы были заплетены в простую косу, в которую были вплетены золотые нити. На ней было золотое платье, на запястьях — такие же браслеты.

Но ее глаза…

Они пылали ярко-фиолетовым, когда она уставилась на него.

— Она тебя звала? Или тебя прислали? — потребовала женщина ответа.

— Я не понимаю, о чем вы, — ответил Лука.

— Мы это выясним, юный военачальник, — усмехнулась она, прежде чем ее рука метнулась вперед, с силой ударив его в грудь.

Лука вскочил, запутавшись в мешанине одеял и подушек, и дико озираясь по сторонам, пытаясь прогнать остатки сна.

Он все еще был в своей пещере.

Все еще было темно.

Его черное пламя отбрасывало тусклые блики на камни.

Он все еще был один.

Но каким-то образом он только что побывал в одном из видений Тессы. И он, блядь, понятия не имел, что с этим делать.

ГЛАВА 5. Аксель

Он умирал.

Это была единственная мысль, которая билась в его голове, пока он сидел в темной комнате, один и в цепях.

Ну, еще он чертовски хотел пить. Что-нибудь теплое, с привкусом меди. Что-то, полное мощи и жара. Боги, он практически чувствовал этот вкус. Почти пробовал ее на вкус. Она должна была отдавать дымом и огнем, а магия была бы всепоглощающей.

Откуда бы он выпил? Из запястья? Из бедра? Из горла?

А может, отовсюду сразу?

Он слышал, что пить напрямую из самого тела куда более опьяняюще, чем из бокала. Интересно, правда ли это…

— Блядь! — прохрипел Аксель, дернувшись у жесткой стены, на которую опирался.

Острый камень впивался в позвоночник, и каждое движение разрывало раны, которым не давали зажить. Рана на бедре горела огнем. Не было сомнений, что началось заражение, потому что Джулиус (Прим.: Наследник Ресельды, один из советников у Вальтера) не давал ей затянуться. Он чувствовал, как кровь уже струится по спине, но боль и эти ощущения возвращали его в реальность и не давали утонуть в мыслях о крови, особенно о ее крови.

Он не знал точно, где находится. Единственный свет он видел лишь тогда, когда открывалась дверь. В остальное время его держали в кромешной тьме. В комнате было так темно, что он не видел собственной руки перед лицом.

Впрочем, он все равно не смог бы поднести руку к лицу из-за кандалов на запястьях.

И сломанная рука.

Это тоже было проблемой.

Но самой большой бедой была эта гребаная тишина. Ни музыки, чтобы отвлечься, ни дел, чтобы занять руки. Его просто оставили здесь сидеть и думать о том, как сильно он хочет пить, каким опустошенным себя чувствует и как сильно хочет сдохнуть, лишь бы не ощущать всего этого.

Потерю контроля.

Безумие.

Бессилие.

Он проскреб пальцами здоровой руки по каменному полу. Ногти были обломаны и сорваны от постоянного повторения этого жеста. Но боль была единственным, что отвлекало его от всепоглощающей жажды.