Демон упал, ткнувшись окровавленным лицом в пол. Его ноги остались согнутыми, зад выпяченным, а торс лежал на полу. Он напоминал алкоголика, свалившегося с лавки.

Признаться, неприятное сравнение. Всё-таки передо мной был пусть и отъявленный головорез, убийца, но всё же могучий воин и маг. Не хотелось, чтобы он закончил жизнь в такой унизительной позе.

Я взял его за локоть и перевернул на спину. Даже сложил ему руки на груди как у покойника, коим, впрочем, он и являлся.

— Да, вместо Баала придёт другой, — согласился я, слыша затихающее хриплое дыхание демона. — Но этот другой вполне может быть моим союзником.

— Нет… у тебя ничего не получится… ты не сваришь зелье.

— Почему же? — насторожился я, присев возле Ириса на одно колено. — Всё дело в этом месте? Почему ты притащил меня сюда? Отвечай! Расскажи мне, иначе сдохнешь зазря! Баал останется жив, а ведь ты всегда жаждал его смерти даже больше, чем власти. Не знаю, что между вами произошло, но я видел, как яростно блестели твои глаза при упоминании его имени!

Демон молчал, но его грудь ещё вздымалась. Живой, однако не хочет говорить. Мстит мне за свою смерть! Меня он ненавидит больше отца, иначе бы всё поведал.

На его губах медленно появилась мстительная улыбка, а изо рта вылетели почти нечленораздельные слова:

— Положи… моё тело… в священный круг на рисунок.

Ирис протяжно застонал, конвульсивно выгнувшись. Смерть уже вцепилась в него костлявыми пальцами, выдирая душу. А передо мной во весь рост встала дилемма.

Глава 7

Ирис корчился на полу как червь, разрубленный лопатой пополам. Его широко раскрытые стеклянные глаза отражали свет от пламени факелов, красующихся в руках статуй, наблюдающих за мной с оставшихся колонн.

А я мучительно закусил губу, глядя на демона. Врёт он или нет? Что будет, ежели затащить его тело на возвышенность с рисунком? Не обратится ли он трёхголовым монстром, который порвёт меня как тузик грелку? Или он всё же сказал правду?

— Дерьмо! — выдохнул я, понимая, что времени на раздумья нет.

Ирис сейчас издохнет. Он уже практически не дышал, лишь сипел, пуская кровавые пузыри.

— Ну, ежели ты обманул меня, я убью тебя второй раз! — выпалил я, схватил его за одеревеневшие руки и затащил в священный круг, а сам торопливо выскочил из него.

Встал в метре от Ириса и принялся взволнованно наблюдать за ним, взяв в одну руку кинжал, а в другую — меч демона.

По моему виску заскользила капелька пота, а вдоль спины забегал противный холодок, намекающий, что, возможно, я выбрал неправильный вариант. Ведь Ирис перестал извиваться…

Он замер на холодной поверхности, спокойно лёжа на спине. Дыхание выровнялось. Грудь едва заметно вздымалась под окровавленной кожаной жилеткой. Вены же на лице сузились, перестав выглядеть как обожравшиеся чернил пиявки.

— Какого хрена? — пробормотал я, столкнув брови над переносицей. — Это что за реанимационный аппарат такой?

Ирис вдруг захрипел и широко открыл рот. А из него выпорхнула душа — чёрная, как первозданный мрак, человекоподобная. От неё повеяло холодной злостью, пробравшей меня до самых печёнок. Показалось, что под кожу забрались могильные черви, а в глотку засыпали кладбищенскую землю.

Прежде мне такого не доводилось ощущать. Видимо, сработало то, что я теперь могу читать некоторые души. А тут душа в чём мать родила, то бишь без телесной оболочки, потому, наверное, и уловил идущие от неё эманации. Но лучше бы не улавливал.

Захотелось помыться и отбежать от души подальше, но я наоборот сделал шаг вперёд, решительно стиснув челюсти. Аж зубы хрустнули.

Я со звоном швырнул меч на пол и протянул к душе правую руку, готовясь втянуть её в «клетку». Но та повела себя как-то странно. Она зависла в центре круга, принявшись пульсировать и увеличиваться в размерах…

— Мать твою, — тихонько ахнул я, почувствовав, как на затылке зашевелились остатки волос.

Душа сгорбилась, отрастив крылья, как у летучей мыши. Туманное лицо вытянулось, точно у собаки, а на голове появились рога. Руки и ноги обзавелись когтями. А само тело стало плотнее, почти реальным. Казалось, что если я трону его, то почувствую плоть, хотя обычная душа не сильно плотнее дыма от свечи.

— Свят-свят-свят, — пробормотал я, никогда в своей ведьмачьей жизни не встречавшись ни с чем подобным.

Священный круг будто усилил саму суть души Ириса. Возможно, будь на его месте более святой человек, такой, который всегда уступает старушкам место, подкармливает бродячих собак и из жалости смотрит имперский кинематограф, то он бы превратился в подобие ангела, а не в демона из писаний про Ад.

Но имеем то, что имеем — трёхметрового монстра, то ли обрётшего плоть, то ли ещё нет. У него не было глаз, а морда напоминала гротескную поделку из пластилина, но мне почему-то казалось, что он с лютой ненавистью смотрит на меня, в отчаянной жажде броситься. Крылья за его спиной мелко подрагивали, а лапы разошлись в стороны, будто приготовившись схватить меня в объятия.

— Ты это брось. Не балуй, — процедил я, угрожающе выставив кинжал.

Демон не двигался. Просто стоял в одной позе. И тогда я шагнул к нему, протягивая правую руку. Надо коснуться его. Вдруг тогда душа втянется в «клетку»?

Однако закономерная тревога обуяла меня. А ежели бросится и отгрызёт руку?

Он напоминал злобного цепного пса, замершего возле будки с оскаленными зубами. А я, как пьяный идиот, тянул к нему ладонь, чтобы погладить хорошего пёсика.

— Тише, тише, — просюсюкал я и заметил, как демон слегка сдвинулся.

Тотчас отдёрнул руку, прижав к груди, а потом разозлился на себя и быстро коснулся кисти демона. Душа тут же стала втягиваться в «клетку», но дело пошло со скрипом. Она проникала в неё, как глобус в сову.

Боль пронзила мою руку с татуировкой, являющейся физическим носителем «клетки». В плоть словно закачивали раскалённый металл.

— М-м-м, — простонал я сквозь зубы, глядя на то, как у меня вздулись вены и мускулы.

Кожа покраснела и пошла сеточкой полопавшихся капилляров.

Душа же продолжала медленно влезать в «клетку», занимая ячейку за ячейкой. Две… четыре… шесть… восемь!

— Десять, — с изумлением просипел я, хотя и знал, что душа Ириса, обладавшего при жизни минимум сотым уровнем, должна быть мощной.

Но, оказывает, это ещё было не всё! Душа продолжала втягиваться в «клетку». Двенадцать «ячеек», тринадцать! В итоге она заняла аж пятнадцать ячеек, выгнав остатки души говорливой наги!

— Разорви меня дракон! — прохрипел я, почувствовав, как к горлу подкатил холодный ком.

У меня теперь нет душ для подпитки жизнедеятельности этого тела! Точнее, есть душа, да ещё какая, пятнадцать мать её «ячеек»! Но если её повредить, начав использовать как простую батарейку, то потом она уже не сгодится для варки зелья! Уж я-то, опытный алхимик, точно это знаю!

— Надо срочно добыть душу, — торопливо пробормотал я.

Однако первым делом метнулся к телу Ириса и быстро проверил его карманы. Моим уловом стал артефакт в форме паука. Он выглядел, как крупный алмаз, обрамленный золотыми лапками и головогрудью.

К сожалению, на более тщательный обыск времени не было, хотя у демона наверняка имелись и другие артефакты. Ладно, потом сюда приду и заберу их.

Пока же я схватил меч Ириса и рванул к выходу из подвала, хватая распахнутым ртом горячий воздух, пахнущий землёй и смолой факелов.

Вихрем промчался по узкому коридору и выбрался в храм весь взъерошенный и потный. Тотчас выскочил на улицу и принялся вопить, привлекая монстров. Первым показался местный птеродактиль, промелькнувший над башнями древних храмов.

Нет, не подойдёт! У него слишком сильная душа, думаю, минимум пятый ранг. Она не поместится в «клетку», где осталось всего три свободные «ячейки».

Птеродактиль же посчитал, что я вполне могу войти в его меню.

Он яростно заклекотал, пару раз резко взмахнул крыльями и плюнул в мою сторону ядовито-жёлтой слюной. Та разлетелась на десяток капель, угодивших на камни перед храмом, в который я вовремя заскочил. Ядовитая слюна сердито зашипела, испустив белёсый дымок.